Миры Бесконечности

Глава 8

Пульсирующая головная боль возвращается вновь, отдаваясь в висках так, словно из черепа пытается вырваться какой-то монстр. Я сжимаю переносицу, надеясь облегчить боль, но это не помогает. Она лишь усиливается каждый раз, когда я думаю о своей семье и о своем пребывании в Бесконечности.

Именно сюда попадет моя сестра однажды, когда состарится и умрет.

Анника говорит, что Колонисты разделяют людей в Распределителе по тому, как они реагируют на смерть. Тех, чья смерть проходит спокойно, обычно легче лишить разума.

Большинство из них охотно принимают таблетки, потому что смирились с собственной смертью. После чего их отправляют в тень Победы, где они попадают в рабство Колонистов.

Но души людей, умерших в муках, опутывает паутина страданий. И обычно их приходится уговаривать дольше – либо потому, что они отрицают свою смерть, либо потому, что не считают себя заслуживающими покоя. Они отказываются от таблеток не потому, что чувствуют ложь, а потому, что не готовы к загробной жизни.

Их отправляют на поля Голода, где они чахнут, терзаемые болью своей человеческой жизни, пока не сдадутся.

А что происходит с теми, кто отказывается от таблетки, потому что чувствуют обман? Кто сопротивляется и может мыслить разумно, но кому не удалось сбежать в Поселение? Их отправляют в герцогство Войны, где в них буквально вбивают подчинение. И вот где сейчас находилась бы я, если бы жители Поселения не пришли меня спасать.

Есть еще Смерть – Четвертое герцогство, – но происходящее там – тайна.

Анника говорит, что единственное доказательство существования этого герцогства: у него есть принц, который носит ее цвета. Но до Поселения доходят слухи, что Смерть больше похожа на исследовательский центр, чем герцогство. А так как заветное желание королевы Офелии – избавиться от человеческого разума в Бесконечности, то несложно догадаться, что происходит на территории Смерти.

Они ищут способ уничтожить нас.

Я сижу на краю тонкого матраса и смотрю на кривые половицы, словно ожидая, что земля разверзнется и поглотит меня.

Я не хочу подобной участи для Мэй. И для родителей.

Я не хочу этого для себя.

«Все, чего мы хотим, – чтобы ты выжила».

Я делаю глубокий вдох и провожу пальцами по волосам. Я умерла в восемнадцать лет. Я была убита.

Не уверена, что во мне заложена функция «выжить».

– Жалость к себе лишь усугубляет головную боль, – неожиданно говорит Гил.

Я вскакиваю от испуга и прижимаю руку к сердцу.