Миры Бесконечности

Чтобы я больше не совершала ошибок.

Чтобы я почувствовала себя в безопасности, если здесь такое вообще возможно.

Я следую за Шурой по узкому пирсу, пока на поросшем вереском склоне холма не появляются нестройные ряды коттеджей, прижавшихся к утесу. С рыболовных сетей, прикрепленных к стенам у дверей, свисают бутылки с фонариками и разбитые ракушки, напоминая флаг. От труб поднимаются клубы дыма, наполняя воздух запахом горящей древесины.

Он напоминает мне о походе с родителями и Мэй и как мы вчетвером сидели у костра.

Мама с папой поджаривали сырный хлеб, а мы с сестрой медленно расправлялись с большим пакетом маршмеллоу. А потом мы валялись на спальных мешках на улице, выискивали в небе созвездия и пили газировку. Много газировки.

На меня нахлынула ностальгия – и такая сильная, что мне пришлось приложить все свои силы, чтобы устоять на ногах.

– Со временем станет легче. – Голос Шуры чуть громче шепота, потому что хоть нас и скрывает ее вуаль, любой громкий звук может нас выдать.

Она на мгновение встречается со мной взглядом. – Я говорю про воспоминания.

Я сглатываю, борясь с сухостью во рту:

– Я не думала… что умирать так больно. Мне казалось, мы просто… не знаю…

– Обретаем забвение? – Глаза Шуры сияют от улыбки, хотя губы едва дрогнули. – Так было бы намного проще, верно? Не пришлось бы помнить все ужасные поступки, которые мы совершали по отношению к другим. И которые совершали люди по отношению к нам. – Она смотрит на деревню. – Смерть не избавляет нас от наших чувств.

А просто лишает возможности повлиять на историю.

Дойдя до первого дома, мы поднимаемся по неровным каменным ступеням и оказываемся на вытоптанной тропинке, вьющейся среди заросших пышной зеленой травой холмов.

– Здесь всегда так тихо? – еле слышно спрашиваю я.

Мы не видели ни одного человека с тех пор, как вышли из Поселения. И хотя из труб идет дым, в деревне, похоже, никого нет.

– Сегодня Базарный день, – спокойным голосом отвечает Шура. – Никто не пропускает Базарный день.

Когда тропинка пересекается с главной дорогой, до нас доносятся скрип деревянной телеги и чьи-то шаги. Мы подходим к одной из нескольких арок во внешней стене города и видим толпу.

Хотя я полностью доверяю вуали Шуры, я вскидываю подбородок и сосредоточиваюсь. Арка на несколько секунд скрывает вид на город, а затем мы оказываемся на рыночной площади. Вернее, на большом участке вымощенной дороги, которая по спирали огибает холм.