Тривселенная

– Если бы не видеосъемка муровского оперативника, – медленно сказал Аркадий, – можно было бы сделать вывод о том, что лучевое поражение было ощущением субъективным, верно? Безотчетный страх, обычно предшествующий сердечному приступу.

– Ерунда, – резко сказал Селунин. – Страх является следствием начавшегося уже процесса, просто больной еще не осознает происходящих физических изменений. В случае Подольского этого не было – сердечный приступ начался за пять секунд до смерти, а ощущение страха возникло много раньше.

– И как вы это объясняете?

Селунин повернулся в сторону главврача, и тот впервые подал голос:

– Коллега никак это не объясняет. Точнее, объяснение выходит за рамки его компетенции. Именно в связи с этим я счел необходимым изъять из экспертного заключения его результативную часть, оставив только описательную. Прошу считать это моим официальным решением и не предпринимать по этому поводу никаких апелляционных действий. Видите ли, – добавил он нормальным голосом с каким-то даже извиняющимися интонациями, – лично Валентин Сергеевич может сказать вам что угодно, но официально я вынужден… Вы уж не обижайтесь… А то, знаете, некоторые ваши коллеги, если недовольны экспертизой, начинают жаловаться в инстанции.

Я хочу предупредить – если вы это сделаете, дело у вас попросту заберут.

– Вот как, – пробормотал Аркадий. Интересно, к какому выводу пришел Селунин. Впрочем, догадаться можно: он обвинил оперативника МУРа в фальсификации осмотра – что другое он мог сказать, хотя и это было, вообще говоря, глупо: в таком случае оперативник должен был знать о предсмертном ужасе Подольского.

И следовательно… Ага, понятно: патологоанатом решил, что именно действия оперативного отдела… Гм, но тогда МУР ни за что не выпустил бы дело из своих рук, не передал частной детективной фирме, это ясно. Или неясно? В МУРе почему-то хотели от смерти Подольского отмежеваться и полагали, что до экспертизы второй степени дело не дойдет, но не подозревали, что Виктор сумеет по своим каналам… Слишком сложно.

Аркадий обнаружил, что держит в руке дискету с официальной печаткой отдела судебно-медицинской экспертизы, Селунин о чем-то задумался и не смотрит в его сторону, а главврач (как же его зовут, черт возьми?) стоит уже у двери и произносит:

– Всего вам хорошего, и надеюсь, что это недоразумение улажено.