Тривселенная

 – Я, знаете ли, не специалист, но что вы скажете о рабби Гидеоне Залмане Шнейдере, убитом никем иным, как ангелом, в 1866 году в Гоштадте? Об этом есть запись в…

– Ерунда, – отмел Аркадий. – Наверняка вашего раввина убил кто-нибудь из прихожан и был достаточно ловок, чтобы скрыть следы.

– А смерть Иоханана Зайделя в прошлом году? Я имею в виду дело Английского душителя. Вы же не станете спорить, что убийцу так и не нашли, а показания свидетелей…

– Свидетелям в таких случаях никто не верит, – сказал Аркадий.

 – Ночь, гроза, нулевая видимость, что-то появляется, что-то исчезает… Чепуха.

– Тогда, – раввин наклонился к Аркадию через стол, – объясните мне, почему вы позволили Леве привести вас сюда.

– Видимо по той же причине, по какой вы привели сюда Виктора Николаевича, – вежливо сказал Аркадий. – Вы хотели что-то увидеть на месте преступления. И я тоже. Может, мы даже хотели увидеть один и тот же предмет.

Но к этому мы вернемся. Сначала я хочу выслушать рассказ Льва Николаевича о сути работы его шурина. Только не говорите, уважаемый Лев Николаевич, что вы ничего об этом не знаете.

– Да… – растерянно проговорил Подольский. Похоже, что его больше всего смущало присутствие раввина. Лев Николаевич вертелся на стуле, стараясь расположиться таким образом, чтобы от прямого взгляда Чухновского его скрывала голова Аркадия.

– Ну хорошо, – сказал Виктор, – вы этак долго будете препираться. Давайте начну я. Все, что обнаружил следователь Винокур, мне известно, поскольку наши блокноты составляют сеть. Кое-что я узнал и сам. В нескольких словах так: Подольский и Раскина работали над так называемыми уринсоновскими генераторами. В открытой печати это – системы для усиления давления биополя. Второе применение генераторов – биополевое усиление мозговых трансмутаций.

Как я понял, это означает, что Подольский с Раскиной занимались, попросту говоря, попытками определить, действительно ли человеческое «я» включает опыт не только, так сказать, носителя данного разума, но и всех прочих его родственников не знаю уж до какого колена.

– Память предков, – подсказал Подольский, заметно приободрившись.

– Память предков, – с некоторым сомнением повторил Виктор.