Тривселенная

– Вы полагаете, что это я ее сбил? – удивленно спросил Чухновский.

– Нет, конечно! Но духовное лицо, которое держит в психологической блокаде десятки, если не сотни своих прихожан («В синагоге нет прихожан, – вставил раввин, – это вам не церковь»), ну неважно, называйте как хотите… Вы попросту «заказали» этих людей! И знаете почему МУР позволил нам заняться этими убийствами, несмотря на то, что они не носят бытового характера? – Виктор наклонился к раввину через стол. – Им и в голову не пришло, что имел место «заказ», исходивший от духовного лица.

– А вам, значит, это пришло в голову, – задумчиво сказал раввин. – Знаете, уважаемый Виктор Николаевич, вы даже не подозреваете, насколько близко подошли к разгадке и насколько в то же время далеко от нее находитесь. Вы должны сделать последний шаг, но никогда его не сделаете, потому что это вне сферы вашего представления о мироздании. Да и о религии нашей тоже. Вы действительно думаете, что раввин может нанять киллера, чтобы убить человека, даже оскорбившего религию и Творца? Вы воображаете, что иудаизм, о котором вы не имеете ни малейшего представления, допускает такое?

– Ах оставьте, – усмехнулся Виктор.

 – Только не говорите мне, что ни один раввин за тысячи лет существования вашей религии, ни разу не убил или не подстрекал к убийству.

– Господи, – сказал Аркадий, – о чем вы говорите? Виктор, тебя занесло.

– Помолчи, – резко сказал Виктор. – Ты собрал весь материал, но анализировать ты не умеешь. Лев Николаевич, – он обернулся в сторону Подольского, стоявшего посреди комнаты с потерянным видом, – вы тоже думаете, что раввин Чухновский невиновен, как дитя?

– Да, – неожиданно хриплым голосом сказал Подольский и закашлялся.

Он кашлял натужно и, казалось, никогда не остановится. Аркадий подошел и хлопнул Подольского по спине, тот закашлялся еще сильнее и неожиданно успокоился. – Да, – повторил он, – конечно. Это глупость – обвинять Пинхаса Рувимовича. Глупость! И я не понимаю, зачем вы это делаете. Вы же прекрасно знаете, что Генриха убил я!

В наступившей тишине слышно было, как где-то в квартире тикают часы. Чухновский с откровенным изумлением смотрел на Подольского, Аркадий подошел и стал позади него, преградив путь к двери, а Виктор смотрел на Льва Николаевича с любопытством дилетанта, забежавшего в картинную галерею и увидевшего на одном из полотен знакомое с детства изображение.

– Ну, приехали, – произнес Виктор, растягивая слова.