Тривселенная

Виктор собрался было разразиться язвительной тирадой, но встретил взгляд Аркадия и встал.

– Валяйте, – сказал он. – Первый раз слышу, что мой взгляд не нравится клиентам фирмы.

Аркадий обогнул стол и сел в кресло. Точнее, стол обогнуло его тело, и в кресло, теплое после Виктора, село именно тело, без подсказки со стороны мозга. Это было неожиданное, удивительное, необъяснимое ощущение – Аркадию казалось, будто он даже не пытался сдвинуться с места, и часть его сознания продолжала видеть комнату с той точки, где он стоял: окно напротив, Чухновский – вполоборота – у книжных полок, Виктор, выйдя из-за стола, становится так, чтобы быть неподалеку от Подольского, но вне его поля зрения.

И в то же время другой частью сознания он понимал, что сидит в кресле, смотрит Подольскому в глаза, и комната, которую он видит с двух точек сразу, будто плывет и раздваивается, но нужно сохранять ясность сознания, и еще – нужно сказать Виктору, чтобы… Что?

Мысль не додумывалась, да и времени не было ее додумывать, потому что Подольский сказал:

– Так вы записываете? Генрих позвонил в дверь, и я сказал через интерком, чтобы он отваливал, говорить нам не о чем.

Тогда он произнес такую фразу: «Не кинжалом он действовал, но ядом, и потому – не пойман».

– Что это означает? – спросил Аркадий. Голос прозвучал вне зависимости от его сознания, и на какое-то мгновение Аркадий испугался самого себя, но это ощущение вмиг прошло, и все вернулось на свои места – он владел собой, он был собой, и что же с ним сейчас происходило? Не было времени думать об этом.

– Объясню, – сказал Подольский. – Видите ли, прапрадед – наш общий с Генрихом предок – был польским евреем. Он – Абрамом его звали – погиб при странных обстоятельствах… Дело было в Умани, это городок такой, где… Ну, неважно… Он умер в тысяча восемьсот девяносто третьем, почти два века назад. Как-то утром его обнаружили в собственной кровати заколотым. Комната была заперта изнутри на ключ, тело обнаружил его секретарь, предок наш был богатым человеком, владел двумя фабриками… Секретарь – его звали Яковом – пришел, как всегда, в девять, в доме в это время никого не было, жена Абрама, Фейга, ушла с детьми в сад, а Абрам, вернувшись домой после утренней молитвы, пошел отдохнуть, он ночью поздно работал… Обычно Яков будил хозяина, если тот спал, и они просматривали утреннюю почту…

– Послушайте, – не выдержал Виктор, – что вы нам…

– Виктор, помолчи! – резко сказал Аркадий, сам не ожидая от себя такой вспышки.