Тривселенная

Вот в том-то и дело… Я все время к этому подхожу, но… Вы не поверите, потому что… Ну, не знаю… Для вас смерть Генриха – это просто уголовное дело, а на самом деле… Нет, на самом деле это, конечно, уголовное дело, кто спорит, но только… Как бы это сказать…

– Дело, которое не находится в вашей компетенции, – подсказал Чухновский, не оборачиваясь.

– Вот-вот… – обрадовался Подольский. – Именно так! По сути, Генрих убил себя сам… То есть, не сам, это не самоубийство, если быть точным, его убил тот же человек, что убил Абрама, но руками самого Генриха, точнее… м-м… точнее даже не руками, а… Нет, вы все равно…

Подольский окончательно сбился и замолчал.

– Я ничего не понял, – искренне сказал Аркадий. – Давайте я буду задавать вам конкретные вопросы, а вы отвечайте по возможности короче. Свидетелей, – Аркадий посмотрел на Виктора и Чухновского, – попрошу на время перекрестного допроса воздержаться от комментариев и дополнений.

Виктор демонстративно пожал плечами, а раввин, достав очередную книгу, начал ее внимательно читать с первой страницы.

– Вы утверждаете, что смерть вашего родственника каким-то образом связана со смертью Генриха Натановича Подольского?

– Да, – кивнул Лев Николаевич.

– Вы утверждаете, что Генриха Натановича убил потомок того, кто в свое время убил Абрама Подольского?

– Что?.. Нет, конечно! – Лев Николаевич округлил глаза. – Не потомок, я разве сказал – потомок? Он же и убил. Не своими руками… Хотя… Это как посмотреть, может, и своими…

– Минуту.

Уточните. Вы утверждаете, что Генриха Натановича Подольского убил тот же человек, который двести лет назад убил вашего предка Абрама Подольского?

– Мм… Ну, если хотите, именно так.

– Что значит – если хотите? Вы это утверждаете или нет?

– Ну… Да, утверждаю.

– Вы понимаете, конечно, что Абрама Подольского убили двести лет назад, и никто не мог прожить столько времени…

– Конечно! Именно в этом вся проблема! Именно поэтому и погибла Наталья Леонидовна! Это как круги на воде – если бросаешь камень, круги все равно появляются, как бы ты ни старался быть аккуратным…

– Стоп, – сказал Аркадий, – к Раскиной мы еще вернемся.

Если я правильно вас понимаю, смерть Генриха Натановича непосредственно связана с его деятельностью в институте? Я имею в виду то, что вы назвали исследованием реинкарнаций.

– Да! Господи, я это уже три часа пытаюсь объяснить! – с неожиданным жаром воскликнул Подольский.