Смещение

Диксон куда-то пропал, он не первый раз устраивал такое накануне гастролей, выгоню к чертовой матери, нет, не выгоню, конечно, такого ударника днем с огнем не сыскать, но и совесть иметь надо… В общем, забыл он об интервью, и не стоит из-за этого дуться. Одним интервью больше, одним меньше…

– Извини, Дик… Жду тебя.

– Будь здоров, фрателло, – совсем другим тоном сказал Кодинари и отключился.

* * *

– Почерк отца, – констатировал Марк, перевернув последнюю страницу и посмотрев, не написано ли что-нибудь на обороте.

 – Прямое «эл», больше похожее на единицу, и единица, которую легко принять за «эл». И это – знак минуса, черточка с едва заметным загибом вверх на обоих концах. Обратите внимание, Дик, такая же черточка в знаке плюс – прямая, без загибов.

– Что, по-вашему, Марк, это все значит? – Кодинари подписал документ о передаче полученного пакета Марку Оливеру Эверетту, прямому наследнику доктора Хью Эверетта Третьего, и подвинул бумагу через стол. Наследник, не глядя, подмахнул оба экземпляра.

– Понятия не имею. – Марк пересчитал листы, не представляя, зачем это делает. Одиннадцать. А если бы их было четырнадцать? Или семь? Математические закорючки. Для отца они что-то значили, если он в последний день жизни запечатал бумаги в пакет, аккуратно надписал и отвез адвокату-нотариусу. Почему, кстати, именно в бюро Шеффилда? В Джорджтауне было несколько адвокатских фирм, офис Шеффилда находился в Кречер Уорк, в миле от сто девятой дороги, по которой отец ездил из дома на работу. В тот день, возвращаясь домой, он сделал крюк, чтобы оставить пакет у адвоката, с которым никогда прежде не имел дел.

Почему? Нет сомнений, что к адвокату он заехал именно по дороге домой. На пакете стояла не только дата, но и время – пятнадцать сорок три. Домой отец вернулся в тот день как обычно – около пяти. Значит, с работы уехал раньше, чем всегда.

Марк затолкал бумаги в пакет и бросил на стол.

И в ту же ночь отец умер от сердечного приступа.

Он что, предвидел свою смерть и потому…

Вряд ли.

Но и на совпадение не похоже. Почему именно в тот день? Об этом уже никто никогда не узнает.

– Понятия не имею, – повторил Марк. – Я вот что решил, Дик. Когда буду давать очередное интервью, упомяну вскользь об этих бумагах. Посмотрим, привлечет ли это чье-либо внимание. Если это интересно ученым, кто-нибудь из них, даже несколько, выразит желание посмотреть. Пусть посмотрит – может, разберется, что там. А если никто не откликнется, попробуйте продать, Дик.