Удар гильотины

– Нет, ничего, извините. Странно. Мне казалось, что мы будем говорить об Альберте.

– О Койпере? Разумеется, о ком же еще?

– Ну… Что может заинтересовать детектива в смерти бедняги Альберта?

– Вы тоже полагаете, что он умер от сердечного приступа?

– Так говорят все, – осторожно сказал Кейсер и слегка отодвинулся от стола – подошел молодой араб с тонкими, скорее не арабскими, а французскими усиками, и принялся расставлять тарелки, соусницы, хлебницу с только что выпеченными лепешками. Рыба выглядела очень аппетитно, картошка была именно такой, какую любил Манн, и когда, откупорив бутылки с «Хейнекеном», официант отошел, оба набросились на еду, не обращая друг на друга внимания.

– Господи, – сказал Манн, отдышавшись, – давно не получал такого удовольствия.

– Я же говорил… – пробормотал Кейсер, пережевывая остатки салата. – А если Альберт умер не от сердца, то от чего, по-вашему?

Будто и не было перерыва в разговоре! Он держал в уме эту фразу все время, пока тщательно прожевывал каждый кусочек рыбы?

– Всегда буду обедать только здесь, – сказал Манн.

– Но вы только что сказали…

– Не только что. Двадцать минут назад.

– И пока ели рыбу, успели передумать?

– Скажите, Питер… Я могу вас так называть?

– Да, разумеется, – пожал плечами Кейсер.

– Скажите мне, Питер… Вы давно знакомы с Койпером?

– Лет пятнадцать.

– Он был хорошим художником?

Кейсер поднял на детектива удивленный взгляд.

– Да, безусловно, – сказал он.

– Я не большой знаток живописи, – покачал головой Манн. – Если говорить правду, я в ней вообще ничего не понимаю. Если вы мне покажете неизвестные картины Рембрандта и Рубенса, я не смогу определить, кто из них автор.

– Тогда я не понимаю, – пробормотал Кейсер, – почему вы хотите говорить об Альберте, если… А, вот оно что! Вас наняли. Ну конечно! Как я сразу не догадался? Детектив. Я почему-то решил, что Альбертом вы заинтересовались не в силу своей профессии, а потому что… Любить искусство может кто угодно, верно? Детектив – человек, почему бы ему в нерабочее время… А вы… А на самом деле… Вот оно что…

Кейсер щелкнул пальцами, подскочил мальчик-официант, типограф что-то быстро сказал ему по-арабски, мальчик ответил, купюра, достоинства которой Манн не успел разглядеть, перекочевала из кошелька Кейсера в ладонь официанта, и тот исчез, будто надел шапку-невидимку.

– Извините, – сказал Кейсер, вставая.