Удар гильотины

 – Так что если вас интересует итервал времени от одиннадцати до половины первого…

– Вы что-нибудь слышали в этот интервал времени? – Манн невольно перешел на стиль Веенгартенов. – Я имею в виду: кто-нибудь поднимался или спускался по лестнице или в лифте, кто-то ходил наверху, в квартире Койпера, какие-то другие звуки…

– Вот именно – другие звуки, – подхватил Макс. – Никто не поднимался и не спускался, но в тот вечер мы не прислушивались, да и телевизор играл довольно громко.

– И тем не менее, – сказал Манн, – какие-то звуки сверху вы слышали?

– Да, – Макс переглянулся с Хельгой и добавил: – Будто кто-то перетаскивал шкаф.

– Шкаф, – повторила Хельга и добавила: – Или что-то тяжелое и совсем не мягкое.

– Не мягкое? – уточнил Манн.

– Это не могло быть телом человека, например, – объяснил Макс. – Когда тащат тело, звук глухой, а это был такой… я бы сказал, деревянный, со стуком.

– Что-нибудь еще? – спросил Манн.

– Что-нибудь еще, – задумчиво повторила Хельга и добавила: – Да.

В том смысле, что никто из квартиры Альберта не выходил. Я имею в виду всю ночь, а не только период времени с одиннадцати до половины первого.

– Как вы можете быть в этом уверены? – удивился Манн. – Вы сами говорите, что спали.

– Хельга спит очень чутко, – вместо жены объяснил Макс. – Просыпается от любого шума. Я-то сплю без задних ног, а чаще и без передних, если вы понимаете, хе-хе, что я имею в виду. У Альберта очень гулкая дверь. Она не скрипит, но захлопывается с таким шумом… Не пушечный выстрел, конечно…

– Но я всегда просыпаюсь, когда от соседа уходят гости, – вмешалась Хельга.

 – А это бывает довольно часто…

– Бывало, – поправил Манн.

– Что? Да, вы правы. Никак не привыкну, что о бедном Альберте нужно говорить в прошедшем времени. Позавчера дверь ни разу не открывали – до утра, пока не пришла уборщица.

– Разве нельзя открыть и закрыть дверь так осторожно, что…

– Невозможно! Даже если придерживаешь рукой – я не пробовала, но Альберт мне говорил, когда я ему жаловалась на стук, – все равно в последний момент…

– Понятно, – пробормотал Манн.

 – Никто к господину Койперу не приходил и никто не уходил, начиная с одиннадцати.

– Точно, – в унисон сказали Хельга и Макс.

– И господин Койпер, будучи в одиночестве, зачем-то передвигал по квартире тяжелый шкаф.

– Именно, – сказал Макс. – Странно, верно?

– Это было…

– Минут двадцать первого.