Удар гильотины

Голова все еще была тяжелой, и звон в ушах не прекратился, и взгляд Кристины, от которого Манн старался увернуться, был уже не таким пронизывающим и призывным, но что-то осталось, и детектив встал, чтобы движениями избавить сознание от чужого влияния.

– Давайте я вам помогу, – сказал Манн и принялся снимать с подноса и расставлять на журнальном столике дымившиеся чашечки с кофе, сахарницу, рюмки, бутылку «Камю», вазочки с лимонными дольками, печеньем и конфетами.

– Я одного понять не могу, – сказал Манн, стоя к Кристине спиной, но и спиной ощущая ее взгляд, пронизывавший насквозь и выходивший из груди, как невидимый луч лазера, – что вы сделали с коробочкой… ну, той, где были капсулы.

Кейсер утверждал, что вы… простите, Христиан…

– Что Христиан? – удивился Ритвелд. – Вы обо мне говорите? О чем речь?

– Сейчас, – отмахнулся Манн, взял свой кофе и говорил, продолжая смотреть не на Кристину, а на одну из картин, ту, где заходившее солнце наполовину погрузилось в стылую землю. – Кейсер утверждал, что убийца бросил коробочку в мусорное ведро.

Впоследствии я обнаружил ее в кухонном шкафу и взял, потому что там могли быть отпечатки пальцев… Но сейчас я не нашел коробочку в своем кармане. Вопрос: зачем нужно было ее выбрасывать в квартире Койпера, если проще было выбросить в мусорный бак на улице? Вопрос второй: можно ли внушить…

– Невозможно, – решительно сказала Кристина. – И не говорите глупостей, Тиль, вы заставляете себя поверить в то, во что еще вчера наверняка не поверили бы ни под каким видом.

– Но ведь вы действительно внушили профессору…

– Господи, это был экзамен!

– О чем речь, господа? – попытался еще раз вмешаться в разговор художник. – Тиль, я вижу, вы в чем-то обвиняете Кристину. В чем?

– Господин Манн утверждает, что я убила беднягу Альберта из мести, а вас с Кейсером шантажировала, потому что узнала от Альберта о вашей афере с картинами.

– Но ведь вы о ней действительно знали, – усмехнулся Манн.

– Ну, знала, – вздохнула Кристина.

 – Из-за этого мы часто с Альбертом ссорились. Я говорила, что он делает глупость, а он…

– Значит, когда на выставке вы говорили мне… – начал Ритвелд.

– Я говорила то, что думала! – воскликнула Кристина. – Альберт считал, что картины стали лучше, а мне казалось, что это как раз и были копии, те копии, что якобы сгорели в типографии. Это были картины Альберта, вот почему он и сказал, что…

– Господи! – Ритвелд раскачивался на стуле, обхватив голову руками.