Конус жизни

Все хорошо, мама, целую тебя и папу». И он отключился. Я удивилась, он никогда так не говорил. Про «целую», я имею в виду. Хотела перезвонить, но Патрик, – кивок в сторону мужа, – сказал, что звонить не нужно, Патрик за рулем, не отвлекай.

Старик, сидевший прямо, будто проглотил палку, медленно кивнул: так, мол, все и было. И сказал, изрядно смутив Элизу, не ожидавшую, видимо, что муж откроет рот:

– Так и было. Слово в слово.

Элиза бросила на мужа испепеляющий взгляд.

– Но через десять минут Патрик не открыл дверь.

Я, естественно, позвонила, – новый испепеляющий взгляд на мужа, – но Патрик не ответил, и я только собралась позвонить еще раз, как раздался звонок…

Она кивнула мужу, будто физически не могла воспроизвести то, что услышала, и Патрик, получив разрешение сказать слово, заговорил голосом командора из «Дон Жуана»:

– Звонил полицейский детектив, некий Жюль Перро…

Да, есть такой в седьмом участке.

– …И сообщил, что наш сын…

Тут и у него пропал голос, а на глазах выступили слезы, так что фразу все-таки пришлось заканчивать Элизе.

– Он сказал, что Патрик… умер… – Она все-таки нашла силы произнести ненавистное слово. – Час назад. И его отвезли в… – слово «морг» ей воспроизвести не удалось, и, пропустив его, он закончила фразу: – И сейчас за нами заедут, чтобы отвезти на…

Слово «опознание» тоже не хотело срываться с ее губ, и тогда, наконец, вступил я.

– Вы не проверили случайно: ваш сын звонил со своего телефона, или номер был не определяемым?

– Номер был не… – повторила Элиза и посмотрела на меня, как смотрят на фокусника, доставшего кролика из шляпы.

 – А откуда вы знаете?

Я поспешил задать следующий вопрос:

– То есть, когда ваш сын говорил, что скоро приедет, на самом деле он уже час как… мм… покинул этот мир? Я верно понимаю?

Старики посмотрели друг на друга, одновременно кивнули, протянули друг другу руки, сцепили пальцы и заплакали.

Мери пересела ближе к старикам – осторожно передвинула стул, и мне показалось, захотела взять старушку за руку, погладить.

Старики плакали, а я им не верил. Я много раз видел, как плакали старые люди, когда я сообщал – приходилось – о гибели близкого человека: сына, дочери, внука… Нет у меня таланта описывать тонкости человеческих переживаний. Как ведут себя наедине – не знаю, не присутствовал. Но на людях, в официальной обстановке – видел сотни раз. Не так. Не могу описать – но не так.