Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

А я ведь с самого начала знал, что Кацор не любил кофе по-турецки. И не обратил на это внимания. И все почему? Потому что для цианида все равно, в какой кофе его подсыпать – результат один…

– Да, – нетерпеливо сказал генеральный директор. – И сейчас, когда с этих людей сняты подозрения… Кстати, как вы, комиссар, пришли к такому выводу? Судя по газетам, вчера вы были настроены решительно… Как вам удалось доказать, что Шай покончил с собой?

– Покончил с собой? – повторил Бутлер. – Господин Кацор не имел причин для самоубийства, да он и не мог этого сделать.

Мы тщательно обыскали виллу и нигде не обнаружили ни малейших следов цианистых соединений. Если Кацор сделал это сам, то где-то – скорее всего, на кухне, – мы непременно обнаружили бы остаток цианида или хотя бы следы… И к тому же, господин президент, вам не кажется сам способ немного… нелепым? Для чего было господину Кацору сводить счеты с жизнью непременно в присутствии коллег и обставлять это так, чтобы полиция обязательно подумала об убийстве и начала подозревать четырех гостей, приглашенных Кацором…

– Но вы сами сказали, комиссар, что больше их не подозреваете.

– Безусловно. Ни у кого из них не было возможности отравить господина Кацора.

– Но тогда… – генеральный директор недоуменно поднял брови.

– Подозрения должны лечь на истинного виновника, – сказал Бутлер.

– Что вы хотите сказать? – нахмурился Садэ, а четверо гостей переглянулись.

– Видите ли, – продолжал Бутлер, обращаясь ко всем присутствующим, – когда в моем сознании объединились два факта – о том, что Кацор готовил кофе для вас, господин Садэ, и о том, что цианид не разбирает сортов, – я понял, насколько ошибался…

– В чем? – спросил Кудрин.

– Очень хотелось спать, но я заставил себя проснуться и сел к компьютеру. Через минуту я знал, кто убийца.

Пять пар глаз смотрели на комиссара, пять человек поставили на стол свои чашечки.

– Вы хотите сказать… – неуверенно проговорил Полански, оставив, наконец, попытки играть роль равнодушного ко всему свидетеля.

– Я задал компьютеру вопрос, – комиссар говорил, не глядя на собеседников, – не могло ли убийство произойти значительно раньше. Меня ведь все время мучило это противоречие: в тот день у гостей Шая – у вас, господа, – не было возможности его отравить, а во время предыдущих встреч была масса возможностей, но не было достаточно серьезного мотива. Если, конечно, не считать сведения старых счетов.

– Не понимаю, – заявил Кудрин.