Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

 – Если вам все ясно в деле Уиплоу, почему бы не вернуться в Лондон поездом в три сорок?

– Мне все ясно в деле Уиплоу, дорогой Ватсон, – ответил Холмс. – И именно поэтому мы не можем пока вернуться в Лондон.

– Я не понимаю вашего умозаключения!

– Потерпите, Ватсон. Это куриное крылышко, по-моему, слишком жесткое, вы не находите?

Крылышко было даже чересчур разваренным, но вступать в спор мне не хотелось.

Я думал, что после обеда мы продолжим прогулку – надо же было как-то убить время до шести вечера! – но Холмс неожиданно для меня кликнул кэб.

– Сколько возьмешь до Чичестера, приятель? – спросил он кэбмена.

– Три шиллинга, сэр, – ответил громила-кучер и, заметив недовольство на лице Холмса, добавил: – Мне еще обратно возвращаться, сэр, а дорога не близкая.

– Поехали, Ватсон, – сказал Холмс. – Думаю, что другой кэбмен потребует четыре шиллинга и начнет жаловаться на плохое состояние дорог.

– И будет прав, – пробормотал я, вспоминая вчерашнюю тряску. – Мы возвращаемся в имение Уиплоу, Холмс? Зачем?

– По глупости, дорогой Ватсон.

Я должен был еще вчера обо всем догадаться и задать садовнику Генри один-единственный вопрос. Если будете писать об этом деле, Ватсон, упомяните, что Холмс был слеп, как курица.

– К тому же, – добавил он, – я хочу и мистера Говарда пригласить на встречу в офисе Баренбойма. Ему наверняка будет любопытно услышать, о чем мы станем говорить.

– Вы в чем-то подозреваете Баренбойма, Холмс? – наконец догадался я, сложив все прежние недоговорки и вспомнив заданные Холмсом вопросы.

– А кого же еще, Ватсон? Кого же еще? Если бы не славный мистер Баренбойм, нам не довелось бы заняться этим делом!

Произнеся эту загадочную фразу, Холмс погрузился в глубокое раздумье и молчал, пока мы не подъехали к тополиной аллее.

– Любезный, – обратился Холмс к кучеру, – вот ваши три шиллинга, и вы можете заработать еще два, если подождете здесь полчаса. Возможно, нам придется возвращаться в Портсмут.

Глина на аллее не успела подсохнуть, и мои туфли, когда мы добрались до домика садовника, приобрели ужасный вид.

Холмс постучал в маленькое окошко и, когда на пороге появился садовник, задал ему тихим голосом какой-то вопрос. Генри бросил на Холмса удивленный взгляд и что-то пробормотал. Я не расслышал ни слова, но, видимо, ответ полностью удовлетворил любознательность моего друга.

– Пойдемте, Ватсон, – сказал Холмс и, вместо того, чтобы продолжать путь к дому, направился обратно, к поджидавшему нас кэбу.