Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

Вы не видели прямой связи, ведь коронер утверждал, что Джордж Уиплоу покончил с собой, и были названы сугубо личные причины, но у вас оставались сомнения…

– Конечно, мистер Холмс, у меня были сомнения! Я не верил, что полиция провела расследование достаточно тщательно. Они могли что-то упустить. Причину, о которой говорил на следствии инспектор Харпер, кто угодно мог бы счесть убедительной, но не я!

– У вас возникли сомнения, и вы отказали Говарду.

– Я не мог ему отказать, мистер Холмс, – покачал головой Баренбойм.

 – Патрик – законный наследник. Но сомнения у меня действительно были… Я сказал, что готов буду продолжить этот разговор через неделю или две…

– Но вам, мистер Патрик, – повернулся Холмс к молодому Говарду, – деньги нужны были немедленно, и оставался единственный способ их получить: убедить, наконец, мистера Баренбойма в том, что Джордж Уиплоу действительно покончил с собой. Полностью рассеять его сомнения, и тогда он даст вам нужную сумму.

– Мистер Холмс, – воскликнул Патрик, – я приехал к вам, потому что верил в самоубийство отчима еще меньше, чем мистер Баренбойм! Я хотел, чтобы вы разобрались в этом деле…

– Да полно, дорогой мистер Патрик, вы хотели иного! Вы полагали, что мои выводы подтвердят мнение коронера и полиции, а мой авторитет убедит, наконец, мистера Баренбойма в том, что у Джорджа Уиплоу были какие-то свои, ему не известные, причины для такого поступка.

Вот чего вы добивались! Вы прекрасно знали, что Джордж Уиплоу не покончил с собой. Ведь это вы застрелили отчима.

Говард вскочил, будто подброшенный пружиной.

– Как вы смеете?!

Он бросился на Холмса, и мне пришлось придти другу на помощь. Говард оказался сильным малым и сопротивлялся отчаянно. Пожалуй, он смог бы свалить меня с ног, но неожиданно я услышал знакомый голос:

– Ай-ай-ай, мистер Говард, вам все равно не сладить с этими джентльменами.

В дверях кабинета стоял Лестрейд, из-за его плеча выглядывал инспектор Харпер.

– Отпустите-ка доктора Ватсона, молодой человек, – продолжал Лестрейд, – и дайте руки, я надену наручники…

Странные звуки послышались за моей спиной. Я обернулся. Баренбойм опустил голову и обхватил ее руками. Плечи его сотрясались от рыданий.

* * *

– Холмс, – сказал я поздно вечером, когда мы уселись наконец у жарко натопленного камина, и мой друг раскурил свою трубку, – Холмс, я не докучал вам вопросами.