Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

Наум Беркович, 25 лет, новый репатриант, работавший в университете с начала семестра, за своим столом заполнял большой десятистраничный бланк, выданный ему в деканате. Сэм Груберман, 26 лет, и Бенцион Флешман, 24, работали каждый у своей лабораторной установки и, судя по их сосредоточенному виду, были полностью отрешены от реальности.

Время от времени кто-то из них вставал, чтобы размяться или одолжить авторучку (без возврата, конечно), или постоять за спиной у соседа, неодобрительно хмыкая и пытаясь подсказать, что именно необходимо сделать в первую очередь, чтобы окончательно загубить эксперимент или испорить казеный бланк.

Короче – обычная пятница, двенадцатая уже по счету после начала семестра. Для полноты информации – день был солнечным, безоблачным, теплым и по тель-авивским меркам, не таким уж и влажным. Кондиционер в лаборатории не включали – не потому, что было достаточно прохладно, но потому лишь, что, когда работала установка Грубермана, даже слабая вибрация от кондиционера, сбивала точность эксперимента.

В 11 часов 37 минут (время фиксировано в компьютере полицейского управления) Наум Беркович с громким воплем выбежал из лаборатории, распахнув дверь ногой, и из висевшего в торце коридора телефона-автомата позвонил в скорую помощь «Красный щит Давида». Перемежая ивритские слова с русскими, он объяснил, что коллеге стало плохо, а если точнее, то он, возможно, скончался. Если же быть совершенно точным, то не исключено даже, что произошло убийство.

Раньше медиков в университет прибыла полицейская бригада, вызванная диспетчером «скорой».

Еще полчаса спустя на место происшествия явился Роман Бутлер с экспертом-криминалистом Пинхасом Датоном и врачом патологоанатомом Шломо Поратом.

Глава 2. Три докторанта

Трое мужчин молча сидели за угловым столом и не глядели друг на друга. Четвертый – за лабораторной установкой в противоположном конце комнаты – опустил голову на руки и выглядел спящим. Сэм Груберман действительно спал – вечным сном.

Рубашка на его спине – слева, на уровне сердца, – была пропитана кровью.

– Ударили острым предметом, – сказал Датон. – Ударили резко и глубоко. Он умер сразу. Ориентировочно это произошло час-полтора назад.

– Кто-нибудь входил в лабораторию или покидал ее? – спросил комиссар Бутлер у трех докторантов.

– Никто, – ответили они одновременно.

– Кто-то из вас выходил звонить по телефону, – напомнил Бутлер.

– Я, – откашлявшись, сказал Беркович.