Исповедь маньяка

Ну как на меня ещё могли смотреть присутствующие в этом месте, уже обжившиеся там воспитанники?

– Убийца! – Кричали они мне пробегая мимо, а я как обычно, один в дальнем углу площадки, мои глаза, постоянно наполнены слезами от чувства несправедливости, от гнева, кипящего во мне.

– Убийца! – Кривляясь, тыкали в меня пальцем дразня моё и так расшатанное нервное, детское сознание.

Единственное место, где меня никто не трогал, старое пошарпанное здание с заколоченными окнами, бывший дом культуры с большим актовым залом, ряды кресел грязные и облезлые, когда-то красные шторы с годами стали бордовыми, паркет на сцене ужасно скрипел.

Я часто прятался на чердаке старого здания и через маленькое окно наблюдал за происходящим вокруг, это было моё убежище, здесь стоял старенький патефон, и чтобы он начинал издавать мелодию приходилось долго крутить обломанную ручку. Несколько пластинок были сильно затерты временем, из них лишь одна могла издавать звуки. Франц Шуберт, когда он всё-таки начинал звучать, в моём сердце наступал необычайный покой.

Однажды вечером, после отбоя, я никак не мог уснуть, встал, сходил в уборную, а на обратном пути увидел, что на посту охраны никого, вышел на улицу. Внизу у лестницы на старой фуфайке лежал пёс, его любили и подкармливали все местные обитатели, я подошёл, присел, погладил. Он слегка зашевелился, посмотрел на меня грустными глазами. Я огляделся, мой взгляд остановился на бельевой веревке, быстро отмотав часть от обеих столбов, вернулся обратно, по дороге завязывая петлю.

Медленно просовывая голову пса в петлю, гладил его второй свободной рукой, он доверчиво смотрел ничего не подозревая. Одел, немного подтянул узел, поднялся на ступеньки, перебросил другой край веревки через балку и медленно начал натягивать шнур. Веревка натянулась, и собака уже медленно поднималась к своему месту казни по ступенькам. Ну вот и последняя ступенька, понемногу оторвались передние лапы, пёс начал скулить, а я ещё медленнее начал поднимать его, задние лапы повисли в воздухе, скулить становилось всё сложнее, воздуха не хватало, на глазах появляются слезы. Начинаются конвульсии от нехватки кислорода. Последние судороги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pavel-allternativ/ispoved-manyaka/) на ЛитРес.