Что будет, то и будет. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 6

И еще «Дело о пропавшем свидетеле» Гарднера, а также сборник романов Джо Алекса, который по твоей вине я на прошлой неделе отдал в переплет.

– Сколько? – спросил Роман.

– Что – сколько?

– Сколько, – нетерпеливо сказал Роман, – я должен тебе за переплетные работы?

– Чашку кофе покрепче и историю расследования – покруче.

– Кофе – пожалуйста, а с расследованиями туго. Самое крутое расследование изобразила Батья Гур в своем последнем романе «Убийство в театре».

– Только не пересказывай сюжет! – воскликнул я.

 – Самое дурное качество человека – это желание пересказать сюжет детектива, да еще и приврать при этом.

– Не беспокойся, – успокоил меня Роман. – Я не читал этот романаи надеялся, что ты уже купил книгу и дашь мне ее, когда я расправлюсь с Квином.

– Почему же ты утверждаешь, что расследование Батьи Гур – самое крутое? – удивился я.

– Мне известно дело, которое Батья положила в основу книги. Правда, я не знаю, кто убийца.

– То есть? Тебе известно дело, и ты не знаешь?..

– Я знаю то, что происходило на самом деле, – пояснил Роман.

 – Но Батья обычно полагает, что реальность слишком тривиальна. Поэтому мне никогда не удается, читая ее роман, предугадать, кому она доверила роль убийцы.

– Это называется творческой фантазией, и не вам, полицейским, пытаться понять этот феномен. Писатель выше жизненной правды.

– Историк тоже?

– Историк описывает факты, – сухо сказал я. – А факты, да будет тебе известно, тоже выше жизненной правды.

– Не понимаю, – развел руками Роман.

 – У вас, историков, изощренная логика. Рукопожатие Руби с Аббасом – жизненная правда или исторический факт?

Я не успел ответить – зазвонил телефон.

У Романа Бутлера есть еще один существенный недостаток. Когда он разговаривает со своими сотрудниками, по выражению его лица невозможно догадаться, о чем идет речь. Доклад оказался довольно длинным, и я успел продегустировать кофе, сваренный, естественно, не Романом, а его женой Леей: самому Роману никогда не удавалось добиться такого аромата.

Комиссар сказал «хорошо» и положил телефон.

– Что «хорошо»? – не удержался я от вопроса.

– Да ничего хорошего, – буркнул Роман, не успев согнать с лица маску сосредоточенного внимания. – Извини, Павел, мне придется уйти. Дела.

Он на минуту скрылся за дверью спальни, о чем-то переговорил с женой, а когда опять появился в гостиной, то увидел меня в той же позе и с чашкой недопитого кофе в руке.

– Ты остаешься? – поинтересовался Роман.