Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

У Полины разболелась голова, а Джесс говорил и говорил, мотор урчал, и ветер уносил слова, сливавшиеся в подпрыгивавший поток, в котором трудно было что-то разобрать, а утонуть – запросто. Полина закрыла глаза, она не сумела выспаться ночью, ее клонило в сон, и если бы боль прошла, она, наверно, прямо сейчас и уснула бы.

– Прошу вас, мэм, – услышала она голос Джесса и обнаружила, что машина стоит у подъезда, садовник открыл ей дверцу и протянул руку, чтобы помочь выйти.

– Спасибо, Джесс, – сказала Полина.

 – Прекрасная была прогулка.

В холле ее встретила мисс Баркер и с осуждением сообщила, что обед давно готов, и, чтобы не подогревать его вторично, хорошо бы…

– Спасибо, Глэдис, – сказала Полина. – Я только переоденусь.

После обеда она прилегла в холле на диване и задремала под тихое урчание телевизора, а когда проснулась от переливов мобильника, был уже вечер, по Москве показывали «Время», ночной выпуск.

С Максимом Полина говорила вяло, она даже не поняла, откуда муж на этот раз звонил – то ли все еще из Праги, то ли из какого-то другого города.

«Я люблю тебя, Линочка». – «И я люблю тебя, Макс». Слова стали такими привычными, что потеряли первоначальный смысл. «Спокойной ночи, Линочка». – «Спокойной ночи, Макс». Что те слова, что эти…

– Я заменила белье, миссис Полина, – сказала, заглянув в холл, Глэдис. – Если хотите лечь…

– Нет, спасибо, – отказалась Полина. – Попозже.

– Если я вам сегодня не нужна, – сказала Глэдис, – то я бы хотела отлучиться.

– Конечно, – кивнула Полина. – Я вполне управлюсь сама.

В спальню она не поднялась. Заперла за Глэдис дверь, проверила, закрыта ли дверь черного хода, и все окна на первом этаже проверила тоже, принесла из спальни подушку и плед и устроилась на диване. По телевизору показывали фильм, который Полина любила с детства – «Служебный роман», – и она уснула под перепалку Новосельцева с его любимой Мымрой.

Придет Кадарос, – подумала она, засыпая, – а меня нет…

* * *

Проснулась Полина от того, что на лоб ей упала тяжелая дождевая капля. И еще одна – на щеку. «Господи, – подумала она сквозь сон, – не нужно было ложиться на веранде, теперь я промокну».

Еще одна капля упала Полине на лежавшую поверх пледа руку, и она открыла, наконец, глаза. Конечно, лежала она не на веранде, и капать могло только с потолка. Наверно, пробило трубу.