Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

– Вы хотите сказать…

– Да, конечно, те редкие случаи, когда появляются люди, не помнящие себя, собственного прошлого… Когда я был жив, я знал одного такого. Бедняга, он наложил на себя руки и правильно сделал, он лишь вернулся туда, откуда… Но Смит – не тот случай. Я знаю его характер, я изучил его дело. Он не покончит с собой. В конце концов, он окажется в тюрьме или в сумасшедшем доме! Убив его, вы…

– Тогда окажусь в тюрьме я, – мрачно сказала Полина.

 – На всю жизнь. Или даже…

Она не знала, существует ли в современной Британии смертная казнь. Раньше здесь вешали, это точно, Полина читала у Агаты Кристи. Как это… «Убийца должен висеть в петле, – сказал Пуаро»…

Господи, – подумала Полина, – о чем я?

– О чем вы? – с недоумением спросил призрак. – Вас никто даже не арестует. Поймите – живого человека по имени Джон Смит не существует. Он и сам не помнит себя. Если Смит умрет…

Кадарос говорил долго, Полина перестала его слушать, ей показалось, что в комнате начало светлеть, она не видела циферблата стенных часов, а наручные лежали на тумбочке, слишком далеко, не дотянуться, но если начался рассвет, значит, скоро эта белесая нечисть исчезнет, и можно будет немного вздремнуть – если удастся, конечно, – а после завтрака сложить чемодан и уехать в Лондон.

Навсегда.

– И тогда правосудие восторжествует, – сказал призрак.

Полина молчала.

Лучше не пререкаться. Пусть говорит. Скоро рассвет, и он уйдет. А что скажет Глэдис, – подумала Полина, – когда увидит утром пятна крови на потолке в холле и на полу в спальне?

Где-то далеко прокричал петух. Уходи, – молила Полина. Кадарос не шевелился. Чего он ждал? Ответа? Согласия? Отказа? Почему Полина должна вершить на земле их потустороннее правосудие?

– Миссис Батурин, – напомнил о себе призрак.

Петух прокричал еще раз, и Кадарос растворился в воздухе, как кусок рафинада в теплом чае.

Когда Полина поняла, что она в комнате одна, ей стало страшно. Удивительно, но страшно ей стало только сейчас – от одиночества, от тоски, от того, что она начала уже понимать, от ожидания и еще от чего-то, что она не могла определить и что начало вдруг копошиться в ее сознании, разбуженное даже не словами призрака, а одним его присутствием.