Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

И еще она добавила фразу, над которой я долго размышлял, но пока не произошло непоправимое, так и не сумел правильно понять ее смысл. «Эндрю, – сказала она, – все эти люди, которым я помогаю, совершенно здоровы, иначе у меня ничего не получилось бы. Им еще жить и жить. Даже когда каждый из них упокоится на кладбище. Смерть – совсем не то, что ты думаешь. А болезней нет вообще, это просто…»

Она замолчала, будто не могла подыскать слов, таких, чтобы я понял, смотрела на меня, держала за руку, я сказал «Милая, о чем ты говоришь?», а она покачала головой и ответила: «Ни о чем.

Забудь. Я не должна была говорить так. Пойдем погуляем в саду, хорошо?»

И мы пошли гулять в сад. А потом я стал рисовать – я иногда занимался этим после полудня, – и Лиззи вдруг сказала: «Давай, я тоже попробую». Я достал из чулана второй мольберт, расположил его рядом со своим, и Лиззи в течение нескольких часов – до вечерней зари, когда краски стали темными, – нарисовала портрет девушки, лицо которой показалось мне очень знакомым.

Я точно знал, что видел эту девушку когда-то, но не мог вспомнить – при каких обстоятельствах. «Ты замечательно рисуешь, – сказал я Лиззи. – Гораздо лучше меня. У тебя талант, дорогая моя».

Она положила кисть и сказала:

«Это не талант, Эндрю. Это симптом. Это значит, что уже немного осталось».

«Немного? – не понял я. – Немного – чего?»

Лиззи сделала вид, что не расслышала вопроса, а я не стал повторять – между нами не было принято настаивать на чем бы то ни было.

«Это твоя сестра Кэтрин, – сказала Лиззи. – Разве ты не узнал ее?»

Теперь, когда Лиззи сказала, я, конечно, узнал черты Кэтти в этой девушке. Так моя сестричка могла бы выглядеть, если…

«А ты говоришь, что у тебя нет таланта, – пробормотал я. – У тебя удивительная фантазия».

Я подумал тогда, что Лиззи, видевшая, конечно, фотографию трехлетней Кэтти в моем семейном альбоме, представила себе, какой бы она стала, если бы выросла.

«У меня вообще нет фантазии», – возразила Лиззи и добавила: «Давай больше не будем говорить об этом».

И мы никогда больше об этом не говорили. А портрет Кэтти я повесил на видном месте – он перед вами.

* * *

– Значит, это не вы рисовали, – пробормотал Бронсон. – Извините, я перебил вас.