Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

 – Это в Форест-Роу, сорок миль в сторону Дувра, тихое место…

– Нет, – сказал Максим.

– …И цена вполне умеренная, – с разгона закончил Гасуэлл начатую фразу. – Нет, говорите?

– Мне, – терпеливо объяснил Максим, – нужен дом в старинном стиле. Не замок, вы меня понимаете, но что-то такое… викторианское…

«Викторианское» было словом не из его лексикона, и если бы Максима спросили, что оно означает, с ответом он, конечно, не замедлил бы, как не медлил с ответами никогда в жизни, но и гарантии точности дать не мог – в делах он себе такого не позволял никогда, но сейчас он не делом занимался, хотя, конечно, и делом тоже, поскольку за дом в тихой английской глубинке готов был выложить половину годового заработка.

– Викторианское, – повторил Гасуэлл. – Значит, вот это.

На экране появилось изображение тяжелого двухэтажного здания, сложенного из темного кирпича, с большими окнами на первом этаже и маленькими – на втором, дом этот вполне подошел бы для приюта или похоронного бюро.

– Нет, – сказал Максим.

 – Это, по-вашему, викторианский стиль?

– Дом построен в одна тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, – сказал Гасуэлл. – Королева Виктория, как вам, безусловно, известно, правила Британским содружеством наций с одна тысяча восемьсот тридцать…

– Дальше, – прервал Максим начавшуюся лекцию. – Возможно, «викторианский стиль» – не совсем удачно, я имел в виду…

– Давайте я сам представлю, что вы имели в виду, мистер Батурин, – улыбнулся Гасуэлл. Он уже давно понял, что именно хотел получить клиент, и мог предъявить искомое сразу, но ему нравилась предварительная игра, нравилось показывать товар, даже если он знал наверняка, что дом клиенту не подойдет.

Но и затягивать игру не следует, это Гасуэлл понимал тоже, иначе у клиента иссякнет терпение. Некоторые могут хлопнуть дверью – люди сейчас нервные, даже когда у них достаточно денег, чтобы позволить себе домик в деревне.

– Как вам это? – спросил агент, и Максим увидел на экране воплощенную в камень мечту своей жены Полины.

То самое, о чем она ему рассказывала, когда они начали встречаться три с половиной года назад и у нее еще был прежний жених, нелепо вскоре погибший.

На солнечной поляне (лес на заднем плане, недалеко, пешком минут десять, наверно) стояло сооружение, которое назвать домом мог только приземленный прагматик, не ощущавший в душе призывов неведомого, давно ушедшего, но всегда остающегося и устремленного в будущее времени.