Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

Бронсон мог поклясться, что слышит звонкий женский голос, хотя и понимал, что это следствие его внутреннего состояния, игра воображения, фантазия, заставлявшая его предков в аналогичных условиях видеть бродившее по замку привидение, слышать его жуткие вздохи и ощущать исходивший от призрака потусторонний холод.

– Добрый вечер, – услышал старший инспектор. – Мне так хочется надеяться, что вечер действительно добрый.

– Добрый вечер, Лиззи, – сказал стоявший у окна сэр Эндрю, и эти слова уж точно не были Бронсоном придуманы.

 – Ты не сердишься, что я привел гостя? Я тебе рассказывал о нем, это старший инспектор Бронсон, он из Скотланд-Ярда и все равно не оставит меня… нас… в покое, пока не дознается до истины. Он может даже арестовать меня. Я прав, старший инспектор?

В горле у Бронсона неожиданно пересохло так, что он не мог бы произнести ни слова, предварительно не откашлявшись, а лучше – выпив портера, и старший инспектор пожалел, что не захватил с собой кружку, оставленную на столе.

– Ну что вы… – голос звучал фальшиво, как флейта, на которой предлагали играть Гамлету. Он все-таки откашлялся, приводя заодно в относительный порядок разбежавшиеся мысли, и продолжил:

– Я не… вовсе не собирался вас… У меня и ордера нет…

– Позвольте вам представить, старший инспектор, – перебил Бронсона сэр Эндрю, – мою жену перед Богом Элизабет Притчард, урожденную Донахью.

– Энди, – Бронсон все еще старался думать, что голос звучит в его голове, хотя и знал, что это не так, – Энди, ты уверен, что поступаешь правильно?

– Лиззи, дорогая, по правде говоря, я должен был хоть кому-то… а старший инспектор все-таки умный человек и, по-моему, способен…

– Я могу вам чем-нибудь помочь, леди Элизабет? – спросил Бронсон, и это, наверно, были единственно правильные слова, интуиция не подвела его, какое-то время – Бронсону показалось, что прошел час, на самом деле пауза длилась не более минуты – стояла тишина, прерываемая только шумным дыханием сэра Эндрю, а потом будто сами собой зажглись три старинных бра в углах комнаты, и лишь тогда Бронсон увидел выключатель, располагавшийся чуть ниже подоконника.

При электрическом освещении свет луны, лившийся из окон, поблек и будто истлел, а картины на стенах, напротив, заиграли красками и ожили – это были мастерски выписанные пейзажи, возможно, копии с полотен Констебля.