И никого, кроме… Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 15

– Я люблю тебя…

– Да… Да…

– Мать, – сказал Михаэль – на этот раз не мысленно, а вслух, лицо Ребекки было так близко, что он не видел его, все расплывалось перед глазами, будто туман из сада проник в комнату через распахнутое окно, – мать решила не подписывать бумагу, и мы с тобой не сможем…

– Она откажется от двух миллионов? – удивилась Ребекка.

– Она сказала, что мое будущее ей важнее денег, а она считает, что…

– Я знаю, что она считает, – перебила Ребекка, – об этом несложно догадаться.

Но от денег она не откажется. Послушай, Михаэль, ты до сих пор веришь каждому слову своей матери?

– Она всегда делала то, что говорила, – пробормотал Михаэль.

– Ты сказал ей, что…

– Я проговорился, – виновато произнес Михаэль. – Случайно. Понимаешь, я так привык все ей рассказывать…

– Зачем?

– Не знаю. Как-то это получается… само. Были у меня только две тайны, которые я… Сегодня я и это ей выболтал. Не знаю почему.

– Я знаю, – сказала Ребекка. – Потому что ты порвал с прошлым.

И то, что с тобой случилось в прошлом, там должно было и остаться.

– Не понимаю…

– Неважно. Если Селия откажется подписать бумагу…

– Да, что мы сможем сделать?

– Папа убедит ее не делать глупостей.

– Папа? Что ты хочешь сказать?

– Я так чувствую. Чувствую, и все. Ты не поймешь, я и сама не очень… Давай помолчим. И об этом, и обо всем.

– Хорошо, – сказал он.

И они молчали. Мысленный разговор продолжался, но нет никакой возможности связно изложить его на бумаге, потому что одновременно звучали тысячи слов, в том числе и таких, какие не существуют ни в одном языке, это и не слова были, а понятия, и не понятия даже, а целые миры, вмещавшиеся в интервал между вдохом и выдохом.

Туман, заполнивший комнату, то концентрировался, принимая форму человека с большой головой и длинными руками, цеплявшимися за стены и мебель, то растекался по стенам и полу, а на потолке в это время вспыхивали бледные искорки, быстро перемещавшиеся с места на место.

Туман играл пространством, и Михаэлю казалось, что комната сжимается, стены начинают давить на плечи, а потом туман сыграл какую-то штуку со временем, и сразу наступило утро, солнце вспрыгнуло на подоконник и гневно хлестнуло лучами по глазам, Михаэль проснулся мгновенно, а Ребекка – минутой позже, она никак не могла выплыть из сна, который только что помнила, но уже забыла.

– Не вставай, – сказала она. – Я приготовлю кофе.