И никого, кроме… Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 15

Кстати, где ваша Саманта? Ее отсутствие только подтверждает: подписи ничего не меняют в том факте, что мне причитаются два миллиона наличными и дом в Детройте. Надеюсь, налог на наследство не окажется слишком высоким.

– Сара, – сказал Качински, поставив точку в неожиданном монологе Селии.

– Да, конечно, – пробормотала Сара.

Ей почему-то было трудно подняться, и ноги казались тяжелыми, как две колонны, которые нужно было с усилием переставлять с места на место. В голове стучали звонкие молоточки, отсчитывая то ли удары сердца, то ли мгновения вечности.

Когда Сара взяла лежавшую на столе ручку (ощутив тепло, оставшееся от прикосновения Селии), ей почудилось вдруг, что кто-то смотрит через ее плечо, она оглянулась… никого… но Сара все равно знала: это Стив, он хочет видеть, как она подпишет их общий приговор, их общую судьбу.

– Помоги мне, – тихо сказала она, обращаясь то ли к Господу, то ли к мужу, то ли к собственной совести.

Подпись была короткой – простая завитушка.

– Вот и все, – бодро сказал Качински, отобрав бумагу у Сары и удостоверившись в том, что четыре подписи поставлены там, где нужно.

– Вот и все, – подтвердила Селия. – Можно быть свободными?

– Господи, – прошептал адвокат. – Что…

Напротив имени Саманты Меридор стояла короткая размашистая, с сильным наклоном влево, подпись, сделанная зелеными чернилами.

Качински мог бы поклясться всеми святыми и Маткой Боской, что минуту назад зеленой подписи на бумаге не было. Откуда она могла взяться? Чернила в «паркере» адвоката были фиолетовыми, он не признавал других, Михаэль с Ребеккой подписывались черной шариковой ручкой, да и зачем им… не стали бы они…

– Что случилось, адвокат? – резко произнесла Селия.

 – Что-то не так?

Качински успел взять себя в руки.

– Нет, все нормально, – сказал он и положил бумагу на стол.

Телефон во внутреннем кармане его пиджака тихо заиграл мелодию ноктюрна Шопена.

– Извините, – пробормотал адвокат. Он и смотреть не стал на экранчик, знал…

– Здравствуйте, Саманта, – сказал он, поднеся аппарат к уху.

 – Вы вернулись?

– Да, – сказала девушка, – я вернулась еще ночью, видела ваши звонки, но была такая уставшая… Извините, что не позвонила сразу, но мне показалось неудобным в четыре часа утра…

– Ничего, – сказал Качински и неожиданно для себя спросил: – Трудно было?

Саманта поняла вопрос.

– Не очень, – сказала она. – Скоро это вообще станет для меня рутиной.