Что скрылось во тьме? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 16

– Нет! Киев. Минск, там у меня двоюродный брат.

– А в детстве Ада лежала в Седьмой детской больнице, когда у нее была корь…

– Да, палата выходила во двор-колодец, вызывавший у детей депрессию…

– Вы все еще не поняли? – спросил Купревич.

Баснер смотрел в потолок.

– Вы первый начали разговор о фальсификации истории.

Баснер дернулся.

– Именно! Все это, все, что вы говорите, – фальшивка! Я спрашиваю: зачем? Почему совпадает детство, а потом – все разное?

Купревич ответил не сразу. Подождал, пока у Баснера пройдет истерическая вспышка.

Тот упорно отводил от Купревича взгляд. Возможно, он бы и спиной повернулся, но кресло было тяжелым, а сил не осталось.

– Я все время думаю, – заговорил Купревич медленно и внятно, тщательно выверяя каждое слово. Он хотел, чтобы до Баснера, наконец, дошло. – Я все время думаю о том, почему это произошло именно с нами, почему именно сейчас, почему мы оказались в одном самолете, рядом, почему одни. Почему одинаково помним, какой Ада была в детстве – до знакомства с… со мной… и с вами… и видимо, с этим… Шаулем.

Почему с этого момента наши воспоминания расходятся. Почему о смерти Ады мы узнали одновременно. И почему, наконец, Ада умерла? У нее в детстве были проблемы с сердцем, но потом она чувствовала себя прекрасно. Я говорил с ней за сутки до… Вы тоже. И вдруг.

– Инфаркт, – пробормотал Баснер, заворожено глядя в потолок, будто все, что говорил Купревич, отражалось на белом экране. Фильм памяти, озвученный безумным ведущим.

 – Если бы врачи подозревали что-то криминальное…

– Конечно, – согласился Купревич. – Назначили бы вскрытие.

Он произнес это слово так быстро, как мог. Сглотнув, продолжил:

– Врач связался бы с полицией. Ничего этого не было.

– И… что?

– Столько странных совпадений…

– И – что? – вскрикнул Баснер.

– Несколько лет назад, – терпеливо сказал Купревич, – я занимался теорией реликтового микроволнового фона.

– При чем здесь…

– Слушайте! По незначительным флуктуациям в распределении яркости и температуры можно судить, какой была Вселенная в первые годы после Большого взрыва.

– При чем здесь! – взвыл Баснер и посмотрел Купревичу в глаза. «Вы что, псих?»

– Помолчите и слушайте! Несколько лет назад открыли довольно большое «пятно», где излучение холоднее фона. Очень незначительно, сотые доли процента. Но объяснить это простой флуктуацией сложно. Обычная инфляционная теория не смогла пока дать объяснение этому наблюдению.