Что скрылось во тьме? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 16

И этот Шауль! До него я еще доберусь! Сначала получу разрешение на перезахоронение. И до вас доберусь! Вы специально сели со мной в самолет! Мафия! Вы все заодно! Я знаю, что нужно делать!

В руке Баснера блеснуло лезвие ножа, и Купревич, не успев ничего понять, инстинктивно поступил так, как поступил бы, если бы опасность угрожала Аде: загородил собой Лену и увлек ее в узкое пространство между двумя памятниками. Развернуться здесь для удара Баснер не мог и, как оказалось, не собирался. Он сам не представлял, что делает.

Не думал, не понимал, выкрикивал бессвязные слова, размахивал ножиком, оказавшимся всего лишь перочинной игрушкой с тремя раскрывающимися лезвиями, и скорее поранился бы сам, чем смог бы поранить другого.

– Отпустите, вы мне руку сломаете!

Лена вырвала руку, пробормотала что-то нелестное в адрес Купревича, все еще уверенного, что спас ей жизнь, протиснулась между Купревичом и оградой и направилась к Баснеру со словами:

– Спрячьте нож, дурак, вы поцарапаетесь.

Баснер повернулся и побрел – не к выходу с кладбища, а вглубь аллеи, оканчивавшейся каменным забором. Упершись в стену, он ткнулся в нее лбом и остался стоять, бормоча что-то под нос.

– Знаете, – обратился он к Лене, – я тоже об этом подумал.

– О чем?

– Если он достанет настоящее оружие…

– Зачем?

– Мы говорили с ним о фальшивых исторических артефактах, он историк, в физике, тем более в физике ветвлений, не разбирается совершенно. Наверно, решил, что, если не станет кого-нибудь из нас троих, то суперпозиция прекратится, и восстановится реальность, где ветвления вообще не было.

– О чем вы?

– Еще в самолете, – продолжал Купревич, – когда он объявил себя мужем Ады, я подумал: если его убить, то реальность изменится. Она не может остаться прежней, когда возникает новое ветвление. Я ничего, конечно, все равно не сделал бы, тем более в самолете, да, к тому же, не имея возможности просчитать последствия. Но мысль такая промелькнула.

Вот и он тоже…

– Вы хотите сказать…

– Я не вывихнул вам руку?

– Нет, но синяк останется. Вы очень сильно… Наверно, я должна сказать вам «спасибо»?

– Не за что, – пробормотал Купревич.

– О чем вы только что говорили? Насчет убийства. Вы это серьезно?

– Что будем с ним делать? Оставим тут, или пусть идет с нами?

– Почему вы не отвечаете на вопрос?

– Потому что я сам не знаю! – вспылил Купревич. – Извините.