Что скрылось во тьме? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 16

Фуражку полицейский снял и положил на пол рядом. Лет пятьдесят, определил Купревич, приятное лицо, открытый взгляд, но что он здесь делает?

Лена что-то спросила на иврите, полицейский ответил и что-то спросил сам. Лена говорила долго, что-то объясняла, рассказывала, все слушали, Баснер перестал ходить, стоял рядом с креслом, где неподвижно восседал Лерман.

Выслушав, полицейский поднялся, произнес несколько слов, обращаясь к Баснеру, надел фуражку, пожал протянутую Леной руку и пошел из комнаты. На пороге обернулся, о чем-то строго предупредил Баснера, обращаясь, однако, к Лене, вышел и не преминул захлопнуть дверь со стуком, от которого, как показалось Купревичу, воздух в комнате пришел в движение.

– Что он сказал? – нервно спросил Баснер. – Они заставили меня подписать бумагу на иврите, это незаконно, я хотел вызвать консула, но…

– Послушайте, – прервал его Лерман, – не делайте глупостей. Какой, к чертям, консул?

– Что он сказал? – повторил Баснер.

– Вам нужно будет к вечеру заехать в полицию, забрать протокол, – объяснила Лена.

 – И, конечно, ни о каком перезахоронении, о котором вы там все время твердили, речи быть не может. Вам еще придется доказать, что документы ваши не подделаны.

– А они, – встрял Лерман, – вполне могут оказаться поддельными с точки зрения здешнего законодательства, и тогда вас, друг мой, упекут в тюрьму.

– Что?! – вскричал Баснер. – Я хочу забрать Аду, и никто не…

– Помолчите! – Лерман даже позы не изменил, он вполне управлял ситуацией голосом.

Баснер осекся и после недолгой паузы спросил:

– А вы, собственно, кто? Полицейский привез меня в отель, я хотел пройти в свой номер, но он взял меня за локоть и привел сюда. Почему? Вы кто?

Лерман оглядел Баснера с ног до головы, будто оценивал его достоинства и недостатки на невольничьем рынке. Решил, должно быть, что цена Баснеру невысока, и произнес с оттенком пренебрежения:

– Я муж Ады, если вы еще не поняли. И Володька, – Лерман кивнул в сторону Купревича, – тоже муж Ады.

А еще один муж Ады сидит шиву и не желает видеть никого из нас.

– Вообще-то, – продолжал Лерман, кивком предложив Лене и Купревичу присесть на край кровати. Баснер опустился на стул у двери, спрятал ладони между колен, опустил голову и погрузился в себя. – Вообще-то я хотел поговорить с тобой наедине, – кивок сторону Купревича. – Мы хотя бы понимаем физическую сторону возникшей суперпозиции. Сможем обсудить и, не исключено, что-нибудь предпринять.