Странные приключения Ионы Шекета. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 9

Робот дернул квадратной челюстью и сказал голосом телевизионного актера Дана Маркиша:

– А лазерная игла в правом кармане?

– Не в счет, – заявил я. – Это не оружие, это детская игрушка. Убивает мух.

– Придется сдать, – пропел робот. – В парламенте мух нет с две тысячи шестьдесят пятого года.

Лазер выпал из моего кармана и уплыл под потолок, влекомый магнитными захватами. В голове у меня на мгновение помутилось – так бывает всегда, когда я попадаю в сильное магнитное поле, это реакция на то, что в мой череп после аварии на шоссе Иерусалим-Дамаск вживили металлическую защелку.

Решив не связываться с тупым созданием, я последовал дальше, но путь мне преградила девушка с восточными чертами лица. Рост девушки достигал по меньшей мере трех метров, и это создавало некие неудобства в общении. Конечно, передо мной была всего лишь голограмма, но все же и голографические изображения секретарш надо бы приводить в соответствие с реальными возможностями посетителей и не вызывать у них (в данном случае – у меня) ощущение легкой мужской неполноценности.

– По какому вопросу? – улыбаясь, спросила девушка.

– Намерен просить разрешения отправиться послом на какую-нибудь дальнюю планету, – объяснил я. – Могу на Дан-7, могу на звезду Барнарда. Готов служить Соединенным Штатам Земли в любой точке Вселенной.

– Очень приятно, – сказала секретарша. – Пройдите в комнату один дробь сто десять, заполните анкету и отправляйтесь домой. Вас вызовут.

– Когда? – немедленно спросил я, поскольку в любом вопросе люблю ясность.

– Ответ получите в течение трех лет, – сказала девушка.

– Три года? – я не поверил своим ушам. Конечно, мне хорошо была известна медлительность нашей бюрократии. В прошлом году, когда мне понадобилось поменять двигатель в основании дома, где я жил в то время, муниципалитету потребовалось для этого две недели, и все это время я был лишен возможности по утрам подниматься в воздух, чтобы насладиться ароматами промышленных предприятий Димоны.

– В течение трех лет, – повторила секретарша. – Это стандартная процедура для утверждения послов, – добавила она, потому что, должно быть, датчики, вживленные в мой затылок, показали сильнейшую степень возбуждения.

Я прошел сквозь голограмму – у меня не было ни сил, ни желания спорить с существом, которое, ясное дело, не понимало, с кем разговаривает. Девушка что-то проговорила над моей головой, но я уже не обращал на нее внимания.