Странные приключения Ионы Шекета. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 9

Что дальше?

– Я не верю в астрологию, тем более посмертную, – сообщил Кугель. – И потому ничья посмертная судьба меня не интересует.

– Тогда за каким дьяволом вы отнимаете у меня время? – спросил я очень вежливым тоном.

– Я всю жизнь занимаюсь звездами…

– Это я уже слышал. Дальше.

– …И меня интересует, что представляют собой звезды в мире, который вы именуете тем светом и который, по моему глубокому убеждению, вообще не существует в природе.

– Какая вам разница, что они собой представляют, – удивился я, – если вы не верите в само существование потустороннего мира?

– Шекет, – возмутился академик, – я считал вас умным человеком! Если тот свет существует, то какая разница, что я об этом думаю? Я слышал, что звезды влияют на судьбы даже тех людей, кто решительно не верит в предсказания.

– И правильно слышали, – хмыкнул я, неожиданно придя в прекрасное расположение духа.

– Если на том свете нет материи, а один лишь дух, – продолжал академик, – то как там могут существовать плазменные шары с температурой на поверхности от трех тысяч до трех миллионов градусов? А если там нет звезд… Это невозможно!

И вот тогда-то я его наконец понял.

Бедняга попросту боялся, оказавшись на том свете, лишиться средств к существованию – ведь ничем, кроме исследования звезд, он заниматься не умел. А менять титул академика по звездам на статус потустороннего бомжа ему не то чтобы не хотелось – он этого боялся больше, чем самой смерти!

Впрочем, от того, что я понял истинные страхи клиента, мне еще не стало ясно, каким образом решить поставленную задачу.

Однако академик ждал ответа, и я, наморщив лоб, сказал:

– Это будет стоить вам вдвое дороже стандартного прогноза. Нужно учесть сложность проблемы, которая…

– Вот моя кредитная карточка, – объявил Кугель, – разрешаю вам пользоваться ею, как своей собственной, до окончания наших отношений.

Сказал бы сразу! На таких условиях я готов был продлить наши непростые отношения хоть до самой тепловой смерти Вселенной.

Однако у академика были иные представления о сроках. Вставая, он сказал:

– Приду через неделю.

Едва за клиентом закрылась дверь, я вложил его кредитную карточку в прорезь компьютера, предвкушая многообразие покупок, которые позволят мне хотя бы в течение недели вспоминать о господине Кугеле без раздражения. Компьютер вздохнул и голосом, полным презрения, заявил:

– Необеспеченный кредит. Пользование запрещено.