Уходящие в темноту. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 22

 – Ну и что?

– Сколько в книге страниц?

– Не знаю… – растерялся Хьюго. Что-то около пятисот пятидесяти, он считал, но наверняка сбился. – Пересчитать?

– Да, пожалуйста, – кивнула Мария и немного отодвинулась, чтобы не мешать Хьюго листать страницы.

Одна, две, двадцать, пятьдесят, сто… Легко ошибиться, когда на тебя смотрят черные глаза, в которых… Он не хотел знать – пока не хотел, – что скрывалось в глазах девушки. Триста двадцать… Четыреста пятьдесят…

– Пятьсот пятьдесят три, – сказал Хьюго.

Мария взяла книгу из его рук, открыла на последней странице.

– Здесь еще три полные строчки и пятнадцать знаков на неоконченной.

– Хотите, я подсчитаю?

– Да, – нетерпеливо произнесла Мария. – Мне кажется, я знаю результат, но вы перемножьте.

Почему-то Хьюго был уверен, что Мария действительно знает, сколько в книге знаков. Если она интуитивно…

– Триста четыре тысячи восемьсот пять, – сказал он. – Не так много, вообще-то. Примерно семь с половиной листов. Небольшой роман.

А книжка толстая… Мария, что с вами?

Девушка сидела, закрыв глаза и шевеля губами. Пальцы она сцепила так, что побелели костяшки. Хьюго подумал, что Мария молится, он услышал что-то похожее на «Libera me Domini…». Наверно. Почему бы ей не быть набожной, она итальянка, они все католики, но почему Мария именно сейчас решила читать молитву?

– Это… потрясающе, – сказала девушка, открыв глаза и сразу переменившись.

Хьюго молча ждал.

– Я специалист по истории религий, – будто извиняясь, произнесла Мария.

 – Сама католичка, мы с мамой ходим… ходили в церковь каждое воскресенье, когда мама была жива. Сейчас я редко… как-то так получается… разве что на концерты в Миланском соборе, я там слушала Реквием Верди, это было в последнем году прошлого тысячелетия.

– Девятьсот девяносто девятом?

– Нет, – Мария бросила на Хьюго недовольный взгляд. – В двухтысячном, конечно. Я не принадлежу к тем гуманитариям, которые уверены, что нули в конце числа означают новое тысячелетие.

– Простите, я не…

– Неважно. Пел Паваротти, дирижировал Аббадо, а других солистов я не помню. Это было… Простите, Хью, я только хотела сказать, что…

– Я понял.

– Нет, – упрямо произнесла Мария. – Вы знаете, сколько знаков в Моисеевом Пятикнижии? В оригинальном тексте, который евреи называют Торой? Это число никогда не менялось. Когда переписывают Тору, не ошибаются ни в едином знаке, иначе текст теряет сакральность.