Клоны. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 13

Вы его не замечаете, но запоминаете подсознательно, двадцать пятый кадр воздействует на вашу психику, заставляет принимать решения… А если склейки – и ваши перемещения в другой мир – происходят с гораздо большей частотой? Каждую тысячную долю секунды? Или миллионную? Поймете вы, что именно происходит? И поймете ли, что с вами вообще происходит что-то? Если раз в час или раз в день вы будете миллионную долю секунды проводить в мире номер два – ощутите ли вы это? Ощутит ли ваш двойник во втором мире, что время от времени попадает в наш? Вы можете всю жизнь прожить, не представляя, что живете двойной, тройной или даже вдесятеро усложнившейся жизнью – ведь с равной частотой вы можете оказаться в склейке с миром номер три, четыре, десять или тысяча семьсот сорок семь…

– Это происходит со всеми? – спросил Себастьян.

– Конечно, – кивнул физик. – Вы сами рассказали о встрече с умершим отцом.

– Это было… – прошептал Себастьян, – это было, как наваждение. Галлюцинация.

У всех случаются галлюцинации, если сильно устанешь или взволнован, или вообще психика не в порядке…

– Вы были в тот вечер уставшим, взволнованным, или ваша психика была не в порядке?

– Сейчас мне трудно вспомнить, – подумав, сказал Себастьян. – Может быть…

– Мы всегда находим объяснение, – усмехнулся Форестер. – Мы всегда находим объяснение, доступное нашему сознанию. Галлюцинации. Померещилось. Чьи-то козни.

– Вернемся к Элен, – угрюмо сказал Себастьян. – Она – из другого мира?

– Нет, конечно, – удивился Форестер.

 – Но она, по-видимому, живет во многих мирах, ее психика к этому приспособлена. Впрочем, девочка наверняка сама не ощущает, что очень малую долю секунды проводит не в нашем мире, а каком-то другом, и там она представляет собой другое существо. Не девочку трех лет, а… Возможно, там она тоже Элен Флетчер, но успела уже прожить большую часть жизни… Тот мир может быть в точности, как наш, но сдвинут вперед по времени… Я иногда думаю…

Форестер замолчал, пошарил в карманах, нашел завалявшуюся в складках конфету, аккуратно ее развернул, смял фантик и бросил через всю комнату в мусорное ведро, стоявшее у телевизионного столика, попал точно в центр, удовлетворенно хмыкнул, сунул конфету в рот и, обернувшись к окну, принялся смотреть в черноту безлунной ночи, где не мог увидеть ничего, кроме собственного отражения в стекле.

– Иногда вы думаете… – напомнил Себастьян.