Час урагана. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 5

Двигатель изменил тон, земля поплыла навстречу, я вцепился в подлокотники, потому что мне показалось, что мы падаем, сейчас врежемся, и машина начнет разваливаться на части, да уже и начала разваливаться, вот отвалилась лопасть…

– Прибыли, – повернулся к нам Перчиков. – Пока не вставайте, я скажу.

Но тетя Женя уже встала и пыталась открыть дверцу. Она, наверно, искала ручку? Пришлось и мне отстегнуться, я поднялся, а дверца в это время поползла в сторону, и мне пришлось ухватить тетю Женю под локоть, чтобы она не вывалилась наружу.

– Я сказал – не вставать! – рявкнул над ухом недовольный Перчиков.

Винт вращался все медленнее и, наконец, застыл. Стало тихо. Стало так тихо, что я услышал, как поет вдалеке какая-то птица. Где-то играла музыка. И чей-то голос снаружи сказал:

– Дайте руку, Евгения Алексеевна, осторожно, не оступитесь.

Оказалось, что Перчиков с Евстигнеевым уже спрыгнули на землю, рядом стояли еще трое, один из них поддерживал тетю Женю, пока она спускалась по металлической лестнице.

Я спрыгнул сам. Надо было забрать рюкзаки, и я полез было обратно в кабину, но чья-то рука удержала меня, и чей-то бас сказал:

– Потом.

– Где Коля? – требовательный голос тети Жени вернул мне нормальное восприятие реальности. Солнце мягко освещало довольно неприветливую местность – холмы, поселок, но дальше…

Дальше вырастала гора, вершина которой была покрыта снегом. Пологий конус, издали черный, с прожилками коричневого и зеленого оттенков. Вспомнились японские рисунки с изображением Фудзиямы – Фудзи был, конечно, круче и выше, я знал это, но все равно сейчас мне казалось, что на свете нет и не может быть ничего красивее и значительнее этой снежной горы, над которой неподвижно зависло круглое белое облако, будто снежное озеро, белая полынья в голубом океане.

– Старыгин, – представился один из встречавших, седой мужчина, одетый не по сезону, в теплую куртку. – Здравствуйте, Евгения Алексеевна. Николай Генрихович с утра пошел в лес…

– Вы его даже не ищете? – спросила тетя Женя.

– Сказал, что к полудню вернется, – объяснил Старыгин. – Он не мог уйти далеко, да и не собирался, местность здесь пологая, опасные склоны начинаются километрах в десяти отсюда, Николай Генрихович не дойдет, так что не беспокойтесь, Евгения Алексеевна.

– Красиво, – сказала тетя Женя, глядя на Кизимен из-под ладони. – Господи, как красиво.