Полёт пяти. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 21

– А как же… – у меня пересохло в горле, очень хотелось пить, я знал, что в кухне, на столике у меня стоит – здесь, в этой ветви, а не дома, в Коннектикуте, – початая бутылка сейги, винного напитка, прекрасно утолявшего не только жажду, но и, в определенном смысле, некоторые иные желания, которых у меня, впрочем, сейчас не было и о существовании которых я вспомнил без обычного энтузиазма.

– А как же… – повторил Поляков, наблюдая за моими усилиями разделить две памяти. – Вы хотели спросить: мои способности к навигации ограничиваются только нашей планетой, или существует лоцманская космонавтика? Морская? Океанская?

– Не уверен, что хочу услышать ответ сейчас.

Если мы отправимся дальше по этому вашему фарватеру, я забуду ваши объяснения, верно?

– Скорее всего. Но вы запомнили второй остров, и, значит, возможно…

– А если вернемся?

– Пожалуй, нам действительно лучше вернуться. В том, что лоцманская навигация реальна, вы убедились, и разговор наш станет более предметным.

– Хорошо.

Только…

– Вы хотели бы здесь осмотреться, – улыбнулся Поляков, – чтобы больше запомнить. Пожалуйста, я подожду.

– У меня мобильный телефон, – с сомнением сказал я. – Если я сделаю несколько снимков…

– Хоть миллион. Конечно, они сохранятся после возвращения. Сохраняется любая информация, на любом носителе. Но тоже только в конечной точке маршрута. Это вы должны учесть в уравнениях.

– Уравнений классического типа в инфинитном анализе не существует. Вы хотите сказать, что… Ладно, – перебил я сам себя.

 – Обо всем этом – когда вернемся.

Я обошел комнату, притрагиваясь к каждому предмету и стараясь запомнить, хотя и так прекрасно помнил каждую тумбочку, каждый гаджет, кровать под пологом в спальне, огромную микроволновку в кухне, холодильник-шар… и платья Марии-Луизы в стенном шкафу… Я их сегодня утром подобрал с пола и повесил на плечики, уверенный, что они так и провисят, пока я их не суну в мусоропровод, Мери никогда не надевала одно платье дважды. «Терпеть этого не могу, – говорила она.

 – Как ты носишь один костюм столько времени, у тебя не возникает ощущения, что ты застыл в жизни?» – «Нет, – говорил я, – жизнь это вовсе не смена одежды». – «А как же ты отделяешь один день от другого?» – говорила она, и я думал: ведь верно, для нее смена дней и смена одежды – по сути одинаковые в своей бессмысленности процедуры, при ее профессии иначе и быть не могло, а меня это раздражало…

– Осмотрели? – спросил Поляков.