Даркут. Великий перелом

Он вырезал болты из тела, спрятал в мешок, поднял рог с земли. Пошел в сторону огоньков стоянки Аспар-тархана.

– Амрак, – снова позвала Эймура.

Он остановился, но не обернулся. Стоял, ждал, что она скажет.

– Можно, я пойду с тобой? Помоги найти того колдуна.

– Не выйдет. Свод Пустоты запрещает мстить.

– Ты забыл, что только что убил моего жениха?

– Я убил зверолака, нападавшего на людей.

– Засунь свой Свод в вонючую задницу. Я сама убью колдуна. Просто помоги мне.

Амрак помолчал.

Затем сказал:

– Приходи через два дня к Аспар-тархану.

И исчез в темноте.

Эймура осталась стоять рядом с телом парня. Где-то далеко, у подножия горы Тэйанг-каан, шаманы запели молитвы.

Крюк

Студенты сидели в учебном классе и усердно скрипели перьями. Профессор философских наук Бульгарус Николада обдумывал алгебраическую задачу за столом. Ручной хорек профессора по прозвищу Вонючка соскочил со стола и побежал к клеткам с мышами.

Занятие проходило в учебном классе Магистрариума, университета города Вецеруния.

Большие окна открыты, легкий ветерок легонько трепал длинные волосы студентов. На дворе ранняя осень. Впрочем, в приморской Вецерунии, городе-на-тысяче-островов, климат мягкий, круглый год стояла теплая погода.

С последних рядов слышались тихие разговоры и смешки. А затем раздались взрывы громоподобного смеха. Профессор Николада поднял голову, строго сверкнул единственным глазом. На месте второго глаза – темно-синяя повязка.

Профессор всегда предпочитал одежду синего цвета. Он и сейчас был одет в синюю накидку поверх темно-синего сюртука, только штаны и туфли черного цвета.

– Кто смеет нарушать тишину в классе? – грозно спросил профессор.

Но громкий смех на задних рядах усилился. Профессор Бульгарус пришел в неистовство. Выскочил из-за стола, быстро зашагал к весельчакам. Полы накидки развевались на ходу.

Оказывается, шутники успели накинуть на Вонючку веревку, обвязав грудь и живот хорька.

Вонючка потешно бегал туда-сюда по аудитории, стараясь избавиться от пут. Студенты глядели на него и хохотали. При виде разъяренного профессора они прекратили забавы и уткнулись в пергаменты. Лишь один продолжал громко смеяться.

– Отлично, виконт да Карманьона, – сказал профессор. Густые коричневые брови поднялись на высоком лбу. – Я вижу, что издевательства над бессловесной тварью забавляют вас более, чем архиничтожные математические занятия.