Пируэты судьбы

Он понял, что это тот самый полет, которого он так ждал, то чувство, о котором мечтал, и понял то, что влюблен окончательно и бесповоротно. Понял, что она та, которая ему нужна, и он отдал бы все, лишь бы этот вечер, продолжался вечно.

Они целовались, снова и снова. Они словно читали мысли друг друга, их не смущали ни проходящие мимо люди, и даже дождь, который постепенно набирал обороты. Лишь с наступлением темноты, Маша сказала, что ей пора и они тихо, побрели назад. Они молчали, но это молчание, ни сколько не смущало влюбленных, им было хорошо вдвоем только оттого, что они вместе, а легкое пожимание рук, лишь усиливало желание, и их зарождающуюся любовь.

После, они еще долго целовались у входа в общежитие, потом подарив любимому несколько жарких поцелуев, она ушла.

Алексей шел домой. Его охватывало чувство радости и счастья. Его руки пахли ею, ее сладким и ни с чем несравнимым ароматом, губы горели, сладко сушило во рту, от долгих, горячих поцелуев.

Придя домой, он еще долго не мог уснуть, думал о будущем с ней, и о том какие у них могут быть дети, ему почему-то захотелось девочку, похожую на нее.

 – Смешно, – повторил он несколько раз вслух, – смешно.

Маша так же долго не могла уснуть. Все время думала о нем, от его нежных рук, она чуть ли не таяла, а от горячих поцелуев и нежных слов, сходила сума. Она могла бы все ему позволить в этот вечер, но он не настоял, чем вызвал к себе еще большее доверие. Она с нетерпением ждала новой встречи, и до самого рассвета, не сомкнула глаз.

На следующий день после занятий, Алексей был очень удивлен, когда увидел Колю в общежитии, у девчонок в комнате. Он принес Маше цветы, и оказывал ей не совсем понятные знаки внимания, на что Маша реагировала, не совсем положительно. Ей это жутко не нравилось.

Маша подошла к Алексею, и шепотам спросила, – он что, клеить меня пытается?

– Ну, раз цветы подарил, значит, пытается, – ответил Леша, пытаясь скрыть свой праведный гнев.

– Ты скажи ему, что он меня уже достал, – шепотом говорила она, от чего Леша заметно приободрился.

Он с лукавой улыбкой, подсел к Николаю и сменив гнев на милость, не стал разочаровывать друга. – Я бы мог поцеловать Машу при нем, а он наверно бы понял, что к чему, хотя зная Николая, я сомневаюсь, – думал Алексей. – Он наверно еще, что-нибудь придумал бы. Сказал бы, что и сейчас Маша провоцирует его на ревность. – Вот Фома, – подумал Алеша.

Глава 2

Жаркий солнечный июньский день очаровывал.