Обратной дороги нет (сборник)

 – В том-то и дело, что ничего. Время идет. Вы не звоните.

– Я пытался понять, в чем вы обвиняете…

– Послушайте, синьор Кампора! Не нужно заниматься тем, чем я не просил вас заниматься. Мне не нужен ответ на вопрос – что сделала Лючия. Я хочу знать – почему.

– Тогда и вы послушайте, синьор Лугетти! Как я могу ответить на вопрос «почему», не зная – что?

Лугетти посмотрел на меня задумчивым взглядом, будто оценивая, действительно ли я такой идиот, каким хочу выглядеть, или я все-таки умный сыщик и только прикидываюсь идиотом, чтобы выманить у него сведения, которыми он по какой-то причине не желает делиться.

Что-то общее было в этом взгляде и в том, как смотрела на меня прошлым вечером Лючия, та самая, чей мотив я должен был выяснить, не зная, что именно она сотворила, с кем и когда.

– Знаете, от чего погибнет человечество? – таким же задумчивым тоном спросил синьор Лугетти.

– Человечество не погибнет, – бодро сказал я. – Атомные войны сейчас непопулярны, экологическая катастрофа – выдумка «зеленых», террористы опасны для политиков, но к выживанию человечества терроризм никакого отношения не имеет…

– Ясно излагаете, – с одобрением кивнул Лугетти.

 – Человечество, чтоб вы знали, погибнет от взаимного непонимания. Когда люди даже на одном языке…

– Хорошо, – сказал я. – Скажите, ваша жена ушла от вас в конце февраля, верно?

– Восемнадцатого, – кивнул он.

– Восемнадцатого, – повторил я. – Синьора Лючия была знакома с неким Джанджакомо Гатти?

Лугетти нахмурился.

Похоже, он впервые слышал о Гатти – это было понятно по его взгляду, я мог и не дожидаться ответа. Все-таки я подождал, когда Лугетти скажет «нет».

– Мне это имя не знакомо, – добавил он. – Кто это?

– Он был историком, – пояснил я. – Инвалид. У него не двигались ноги. Одно время работал в университете. Если ваша жена упоминала его имя…

– Она никогда не рассказывала ни о ком, кто… А почему вы говорите об этом человеке «был»? Он умер?

– Я не знаю, умер он или жив.

В полиции он числится пропавшим без вести. И жена ваша, возможно, совершенно ни при чем.

– Почему вы о нем спрашиваете?

– Есть предположение… – я покачал головой. – Если бы вы знали это имя, что-то, возможно, стало бы понятнее. А так…

– Гатти, – сдвинув брови, повторил Лугетти. – Инвалид, говорите? Нет, чепуха.

– Что чепуха? – поинтересовался я.

– Я так понял, вы намекаете, что у Лючии могла быть с ним связь. Не могла – говорю с полным основанием.