Цикл «Как тесен мир». Книга 1. Чем я хуже?

Так что – гулять! Заодно и с довоенным Харьковом ознакомиться можно будет. Интересно же.

Прогуляться Клава предложила недалеко, в сад Шевченко. Дневная жара действительно сменилась легкой вечерней прохладой, сумерки уже опускались, но уличные фонари еще не зажглись. Шли по хорошо знакомой Алексею Валентиновичу улице Петровского, сейчас, судя по табличкам, она еще называлась Бассейной. Было людно. Судя по неспешной ходьбе, харьковчане тоже просто гуляли, никто не спешил по делам. Улыбки, смех, веселые разговоры, дети с родителями, стайки молодежи, обнявшиеся парочки, старички.

Что-то было не похоже на перестроечные штампы о запуганном кровавой гэбней населении. Скорее это напоминало довоенные фильмы, где все замечательно, и жить становится с каждым годом все веселее.

Клава гордо вышагивала рядом, взяв мужа под локоть, и тихонько напоминала ему названия встречающихся им по пути поперечных улиц. С некоторыми прохожими она здоровалась, и Алексей Валентинович ей моментально вторил. Кое-кто останавливался и участливо интересовался «Саниной» перебинтованной головой.

Клава объясняла, а «Саня» только скромно улыбался.

Перед поворотом на Сумскую, Клава поздоровалась с чопорной, хорошо, но как-то старорежимно одетой немолодой женщиной, держащей обеими руками двух балующихся девчонок-близняшек лет десяти. Чопорная старушка благосклонно ответила на приветствие, чуть кивнув гордо поднятым подбородком; две одинаковые шалуньи по ее бокам поздоровались хором и залились беспричинным смехом.

На автомате повторив за Клавой очередное приветствие, Алексей Валентинович внезапно остановился. Его бросило в жар, на висках выступил пот, сердце учащенно забилось.

– Что с тобой? – беспокойно обернулась к нему лицом Клава. – Тебе плохо? Домой вернемся?

– Да, что-то прихватило, – соврал Алексей Валентинович. – Голова отчего-то слегка закружилась. Сейчас минутку постою – пройдет. Домой не надо. До сада я дойду, а там – посидим на лавочке, отдохнем.

– Побледнел ты как-то, – жалостливо погладила Клава мужа по щеке.

Чуть ли не белее бинта своего стал…

– Ничего, Клава, ничего. Мне уже легче. Пошли в сад.

Плохо ему стало от встречи. До него дошло, что встреченная чопорная старушка – его прабабушка, умершая еще до его рождения, но хорошо знакомая по сохранившимся семейным фотографиям, а две шалуньи-близняшки – его еще маленькая мама и тетя. Их многочисленные фото в детском возрасте он тоже помнил. Ни чего себе встреча! Как тесен мир.