Цикл «Как тесен мир». Книга 1. Чем я хуже?

Забрала тебя из больницы к себе домой и сразу к себе в койку. Она у нас такая. Хитрая бестия. И на мужиков падкая. Ух!

– Значит, обманула она меня, говоришь?

– Ну, да.

– Значит, я на самом деле тебя люблю?

– Ну, да. Чего мне врать-то?

– А мое свадебное фото с Клавой на стене в ее комнате? Мои вещи у нее в шкафу? Ее соседи? Все подстроено хитрой «толстомясой» разлучницей?

– Да, да, да, – хихикала Настя, – она такая и есть. Хитрая толстомясая разлучница. А ты, Санька, на самом деле, любишь маленьких худеньких блондинок.

– Хорошо, – придержал ее за худенькое под синим халатом плечико «Санька». Они как раз, срезая дорогу, проходили каким-то заводским закоулком, заваленным ржавыми железяками, кирпичами и разбитыми досками. – Раз, мы, как ты говоришь, любим друг друга, так давай сейчас, прямо здесь и того, этого… Трахнемся.

– Чего? – удивилась Настя.

– Ну, попилимся, совокупимся, потараканимся (вспомнил Чехова), переспим, сольемся в экстазе, полюбимся, совершим половой акт, – пытался подобрать этому действию подходящее довоенному времени и Настиному окружению название Алексей Валентинович.

– А, – округлила мелкие смешливые глазенки Настя, – ты в этом смысле… Не – это только после свадьбы. Я ведь девушка порядочная. Не лахудра тебе какая-нибудь, как твоя Клавка.

– Шутница ты, Настя, порядочная, а не лахудра, – взъерошил ей соломенные волосенки, собранные в скудную косичку Алексей Валентинович. – Веди в санчасть, а то будет, как с обезьянкой, полюбившей на свою голову слона.

– Это как?

– Не знаешь? Это анекдот такой. Пошлый. Для взрослых. Мне его мужики в больнице рассказали.

– Не слышала. Расскажи!

– Маленькая ты еще, такое слушать. И, сама же говорила, – порядочная.

– Ну, Са-ань! – подергала «Саню» за рукав Настя, – ну расскажи-и-и… Все равно ведь не отстану.

– Да, что там рассказывать? Ну, полюбила глупая, вот как ты, и мелкая телом обезьянка слона, такого большого и красивого, как я, и прохода ему не давала.

– Что давай?

– Ну, это самое, что ты до свадьбы не хочешь. Слон поначалу отнекивался, отнекивался. Потом ему надоели ее постоянные надоедливые приставания и, скрипя хоботом и бивнями, – согласился. Уж не знаю как, но с трудом он в нее, так сказать, проник. А когда, так сказать, кончил, излил свое семя, настырная влюбленная обезьянка возьми, да и лопни, как передутый воздушный шарик.