Цикл «Как тесен мир». Книга 3. Отложенная война

Хоть и получил он приказ от непосредственного начальства: беречь себя и ни во что не вмешиваться; – все-таки, на всякий случай, и заранее распахнул внутреннюю половинку окна, и на наружной повернул латунную ручку вертикального шпингалета. Открыв теперь и наружную половинку, Алексей Валентинович, помня приказ Михаила не убивать врага, тщательно прицелился, держа пистолет двуручным хватом да еще и уперев на решетку, и с первого же выстрела, как в голливудском вестерне, попал в уже направленный на его начальника вражеский ТТ.

ТТ отлетел в бок, старлей скривился от очередной боли теперь уже в выбитой левой кисти, а Максимов, почему-то вспомнив книгу Богомолова «В августе 44-го», еще два раза метко пальнул поверженному врагу перед самым лицом, едва не отстрелив ему кончик носа. Старлей пролет близкой смерти явно прочувствовал и, чтобы не искушать судьбу, застонав, опустился на спину.

Эмка за воротами попыталась было отъехать задним ходом – опять заработал сверху пулемет, и крутить баранку стало уже не кому.

Выстрелы прекратились. Наступила относительная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Алексей Валентинович продолжал, выставив пистолет, наблюдать за двором. Он слышал как наверху над ним, в мезонине, лязгал железом, заменяя опустошенный пулеметный диск, Афанасий.

Куевда поднялся на ноги и кликнул к себе сержанта и двух уцелевших караульных (остававшийся в помещении тоже настороженно вышел).

– Связи и у вас нет? – спросил он.

– Нет, – товарищ капитан, – ответил старший.

 – Глухо.

– Афанасий! – крикнул Куевда, обернувшись к дому. – Татьяну с санитарной сумкой сюда. А вы (караульным) проверьте нападавших, кто жив – обыскать и забрать оружие и документы. Ворота пока не открывать.

Прибежала одевшаяся по причине вечерней прохлады в ватную армейскую телогрейку Татьяна, на ее боку тяжело отвисала брезентовая сумка с красным крестом. Получивший пулю в голову молодой караульный уже не дышал; раненый в живот был в сознании – Татьяна довольно опытно, как на взгляд следившего за ней Алексея Валентиновича, задрала ему гимнастерку, нательное белье и наложила повязку.

Среди нападавших по эту сторону забора убиты оказались двое, и оба Афанасием: водитель и «левый». «Правый», простреленный в грудь из карабина караульным, еще дышал, хрипя выступающей на губах розовой пеной, и даже был в сознании. Вполне себе живой, хоть и продырявленный в нескольких местах, был и старлей, или кто он там в действительности.