Цикл «Как тесен мир». Книга 4. Встала страна огромная

Бывшие пленные откинули в стороны кормовые двери и не спеша выбрались наружу. Построились в ряд и устало, сказывалось схлынувшее напряжение боя, подняли руки.

– Все, что ли? – спросил издали старший сержант.

– Двое пораненных в середке остались, – пояснил старшина. – Я ж говорил. Им бы дохтора. Или санитара…

Из-за развалин показались несколько настороженных красноармейцев с винтовками наперевес. Подошли.

– Документы есть? – спросил невысокий ладный старший сержант, опуская мосинку прикладом к ноге.

Один из красноармейцев опасливо заглянул через открытые дверцы в длинный кузов и полез вовнутрь.

– Откуда? – удивился старшина. – Немцы все забрали.

– Кто командир твоего саперного батальона? Как фамилия майора?

– Да, не майор у нас сегодня командовал. Наш майор Блудов уже с неделю в госпитале в Бухаресте – аппендицит у него случился, будь он неладен, а на его месте еще утром был капитан Кожушко.

– Каких еще командиров знаешь?

Старшина назвал. Его, перебивая друг друга, дополнили остальные красноармейцы, перечисляя своих и офицеров, и просто известных в бригаде личностей, как, например, почти безотказную в любви разбитную Лельку-буфетчицу или корреспондента бригадной малотиражки Николая Краснопольского, написавшего на зависть остальным воинским соединениям Красной Армии гимн 45-й стрелковой бригады: «По зову Сталина врагом не смятая, под красным стягом шла сорок пятая…».

Звучало все довольно правдоподобно – старший сержант успокоился.

– Ладно, верю. Руки опустите.

Хасанов, – окликнул низкорослого солдата, – обыщи их на всякий случай.

Пока Хасанов, передав свою винтовку товарищу, бегло ощупывал скинувших пятнистые плащ-палатки бывших пленных, к ним подошел быстрым шагом круглолицый офицер в сопровождении ординарца. На шее ППД, на полевых погонах по четыре зеленых звездочки – капитан. Старший сержант вкратце доложил – капитан в ответ покивал головой и задал еще несколько вопросов – услышанные ответы его тоже вполне устроили. Обыскивающий бывших пленных Хасанов выкидывал на истоптанную траву из карманов немецких мундиров немецкие же зольдбухи с чужими фотографиями, бумажники, фотокарточки мирного времени, зажигалки, портсигары и прочую чужую ерунду, ненужную больше своим убитым владельцам.

Еще одним доказательством в пользу бывших пленных послужили их собственные подогнанные по размеру гимнастерки и галифе, извлеченные на свет божий из жестяных противогазовых канистр и скаток на наплечных ремнях.