Особист

Появилось чёткое ощущение, я ее знаю и где-то раньше встречал. Но точно не здесь. Хотя бы потому, что меня здесь совсем недавно не было. И видеть я девицу никак не мог. Бред. Очередной бред. А главное, после первого впечатления, будто мы знакомы, пришла вторая мысль. Девка сильно хочет быть незаметной. Отсюда эта странная безликость.

Другое дело, Филатова. С этой все понятно. Конечно, не просто так я знал ее имя.

Когда мы с начальником первого отдела вышли из номера и спустились вниз, оказалось, машина, на самом деле, была.

Стояла возле гостиницы. Женщина с кудрями проводила нас заинтересованным взглядом. Я буквально чувствовал этот взгляд спиной. Он был… голодный. Мужика у неё нет, однозначно.

А еще оказалось, до завода ехать ровно пять минут.

– Владимир Александрович, зачем автомобиль? Тут идти-два шага.

Калинин посмотрел на меня даже как-то обиженно.

– Да что Вы, Максим Сергеевич. Разве ж можно? Вас и пешком…

– Ну, вообще, это разумно…

Взгляд Калинина стал совсем потерянным. Он боялся сделать что-то не так, но в данную минуту не мог понять, в чем моя претензия.

Я махнул рукой. Мол, ладно. Машина, значит, машина. А то он опять начнет говорить без остановки свое «как Вы знаете». Пусть лучше сидит молча. По крайней мере, пока.

Едва оказались на территории завода, Калинин сразу проводил меня в кабинет. Проходную, кстати, вскользь я изучил.

Попасть незамеченным на завод либо выйти с завода, не получится. Суровые женщины, которых Калинин называл табельщицами, бдили похлеще погранцов.

У них были такие решительные лица, что я поверил, эти могли на расстоянии, по запаху, определить, пил пропавший Маслов или нет. Думаю, они могли даже определить, ел ли Маслов, спал ли и что у него находится в голове. Потому что меня, когда я протискивался через «вертушку», просканировали тяжелыми взглядами «от» и «до». Пропуск, кстати, имелся у Калинина. Оба пропуска. Один для него, второй – для меня. То есть, даже Владимира Александровича, которого эти тетки знали в лицо, без нужной бумажки не пропустили бы.

Причем, мы прошли через центральную проходную, но их оказалось несколько. Всего – три. И каждый сотрудник пользовался той, к которой он, грубо говоря, был «привязан». Это уточнил у Владимира Александровича. Он настолько пребывал в ступоре, что даже не понял, какую удивительную глупость я спросил для человека, уже посещавшего завод. Потому что, из сумбурных фраз Калинина следовало, Максим Сергеевич бывал в этом городе и в этом месте.