Крылья нетопыря. Часть I. Сон разума

Прямо над ним существа, в чьём облике было равно и от человечьего, и от крыланьего, свирепо кидались в бой, имея лишь одно оружие – зубы и когти; только то, чем наградила их природа.

Принуждённые к рукопашной, священники не желали уступать врагу ни в чём. Даже в злобе и свирепости. У многих в руках тускло блестели длинные кинжалы и стилеты с круглыми гардами. Они не были воинами, вовсе нет. Но безрассудная, слепая вера способна творить чудеса. Когда смертельно раненный протоиерей заносит клинок для последнего удара, не замечая, что его собственная требуха волочится следом.

Когда сорвавшийся вниз от неловкой атаки дьяк успевает вогнать железный прут в глаз морской твари прежде, чем захлебнуться в собственной крови. Когда кривая монашка выбегает наружу и обыкновенным половником до полусмерти избивает хоть и раненого, но ещё вполне опасного нетопыря. Всё это исключительно благодаря слепой фанатичной вере.

И если бы кто-то, способный удержаться в стороне в подобную бурю, смог бы пробраться на вершины Храмовых скал, беспрестанно атакуемые с воздуха летучими бестиями, ему бы удалось узреть подлинные чудеса.

Он смог бы разглядеть чудовищную тушу летучего змея, с диким рёвом несущуюся прямо к невысокому кряжистому монаху, чьё лицо скрывал широкий островерхий капюшон. И то, как потом крылатый ящер разбивает голову о незримую преграду между ним и человеком. Как этот же священнослужитель мгновенно срывается с места, чтобы подать руку сорвавшемуся товарищу, и с нечеловеческой проворностью спасает его из объятий бездны.

А ниже по полуоткрытым галереям и сводчатым балконам, подпёртым резными каменными колоннами главного храма, густой цепью тянулись огоньки факелов. То спешили вниз дьяки и подьячие, чтобы стать на пути у тварей, идущих к Храму из глубин морских, кои без числа всё ползли и ползли по сырому каменистому берегу. Их атаку прикрывали рытники, что посылали белые лучи смерти, крошащие даже скалы.

Камень плавился и дымился в том месте, где убийственный свет прикасался к земле, ревели поражённые чудовища и падали навеки уродливыми зловонными тушами.

Падали один за другим, но из бушующих глубин тут же показывались новые. Ужасные, неведомые доселе ни одному живому бестии, с тремя рядами зубов, с гигантскими плавниками, похожими на крылья, острыми настолько, что могли валить деревья.