Крылья нетопыря. Часть I. Сон разума

Когда Храмовые скалы вышли на улицы для своей атаки, оцепенение немного спало. Ересиарх выбросил камень в окно, вроде даже кому-то на голову, но он не был уверен.

Медленно отойдя от окна, Азарь сел на холодный пол и взялся за голову.

За ним пришли сразу, как только закончилась битва на берегу. Ширкнул засов, и на пороге возник рытник в надвинутом на лицо капюшоне.

– Выходи! – коротко бросил он.

Азарь медленно поднялся и вышел.

Его привели в уже знакомую пыточную. Горн едва теплился. В пыточной за столом сидел Илия, комната освещалась несколькими свечами, стоявшими перед голосом Синода.

В остальном помещении царил сумрак. Больше никого не было.

Голос Синода отдал какие-то распоряжения на ухо рытнику, и тот, коротко кивнув, оставил Илию с Азарем наедине.

– Здравствуй, сударь мой, ересиарх, – глядя на короткое стило в своей руке, медленно проговорил Илия.

– И тебе не хворать, преподобный.

На этот раз Азарь не садился в своё дробящее кресло, а стоял перед священником, сложив руки спереди.

Голос Синода нервно крутил писало между пальцами и не смотрел на ересиарха.

В исполинской печи едва слышно трещали поленья.

Молчали долго.

Потом Илия заговорил. Медленно, сквозь зубы.

– Признаться, мы все недооценивали твоё могущество, Азарь. Сегодня я попался на ту самую удочку, от которой надеялся уберечь Храмовые скалы. Я думал, что мы слишком размякли в этой спокойной жизни и сам не понял, как сильно пьян моей иллюзорной властью над тобой, – Илия усмехнулся.

 – Я ставил в укор Синоду, что мы проглядели становление целого ересиарха, а сам не заметил противника, которого ещё не было у Храмовых скал, а ведь он был прямо перед носом. М-да… и это стоило жизни сотням и тысячам наших братьев и сестёр. Хотя ты предупреждал. Ты говорил нам в лицо, чуть ли не прямым текстом, что весь Храм у тебя в руках, а мы пропустили это мимо ушей. Как ты там сказал? Я есть судья?

– Я лишь тот, кто я есть. Но я начало и конец, я есть царь, я есть раб.

Я подсудный невольник, чья незавидная доля – судить всех и каждого, – Азарь дословно процитировал самого себя.

– Вот-вот, – мрачно покивал Илия.

Азарь ничего не ответил.

Снова помолчали.

– Ты сделал всё прекрасно, – продолжил Илия, разглядывая пламя свечи. – Красиво. Несколько дней ты глумился над Священным Синодом и разгуливал по Храму как у себя дома, а потом едва не пустил все Храмовые скалы на дно целиком.