Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Добронрав был одет в тугой зипун, тёплые сапоги и шапку с меховой опушкой. Он и так не особенно продрог, а если вспомнить, что всю прошлую седмицу Ратибор гонял его, как горного козла, то делать какие-то лишние телодвижения бояричу совсем не хотелось. Тем более если можно их не делать.

На ходу он почти не отрывал взгляда от сирин, и в какой-то момент парню сделалось стыдно – птица, поди, в кафтанах не щеголяет.

Они быстро продвигались вглубь дубовой рощи, и Добронрав мало-помалу стал замечать, что действительно становится всё теплее.

Вскоре он стянул шапку и заткнул её за пазуху, а потом и вовсе расстегнулся.

Здесь всё ещё попадалась свежая трава, а мох и вовсе лоснился сочным зелёным ковром, словно в разгар лета.

Заложив круг над головой, Молиба опустилась на широкую ветку справа от своего спутника.

– Ну, ведь лучше же, правда? – сказала она.

– Лучше, – кивнул Добронрав.

Оглядевшись, он сел на сучковатый пень с ровным спилом. Здесь наверняка потрудились люди или какие-то антропоморфные существа, способные удержать пилу.

Но судя по состоянию пня, это случилось очень давно.

Теперь Добронрав сидел так, чтобы Молиба находилась прямо перед ним.

– Можно нескромный вопрос? – спросил Добронрав.

Сирин кивнула, не сводя с него божественно прекрасных глаз.

– Чем ты занимаешься обычно? Ну, – поспешил уточнить он, – когда, конечно, не говоришь со мной.

– Летаю. Соревнуюсь с сёстрами в том, кто пролетит в более опасных местах. Пою. Сплю. Ем. Я бы показала тебе, где на самом деле живут сирины, но людям там не место.

А жаль. Там очень красиво и тепло. Особенно это заметно зимой, когда везде кругом холод, а там тепло. Бывает, к нам заглядывают алконосты, но я не люблю эти моменты. Алконосты – они мрачные, злые. Один только взгляд их тяжело вынести. Тебе очень повезло, Добронрав, что ты никогда не встречал алконоста.

– Я думал, вы все живёте тут вместе.

– И да, и нет, – пожала плечами Молиба. – Мы как бы живём в одном лесу, но на самом деле очень редко пересекаемся.

Алконосты всегда очень заняты какими-то жутко важными делами. Они вечно собираются, что-то обсуждают, а потом куда-то летят и что-то там делают. А сирины… мы просто любим петь и летать. Ты ведь сам уже знаешь, какое это незабываемое чувство.

Добронрав кивнул и улыбнулся, стоило лишь подумать об этом ощущении, которое однажды подарила ему Молиба и которое отныне останется с ним всегда.

– Мы любим свободу и простор, – продолжала сирин.