Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Любой разговор, даже самый короткий, стоил ему невероятных усилий, после которых ересиарх подолгу отлёживался и молчал. Сходить до ветру он мог самостоятельно, но после этого буквально падал на свою лежанку и засыпал.

Однажды Азарь заметил, что с запястья пропал его давний шрам в виде буквы V. Тот самый, который, как верил сам ересиарх, приносил ему удачу. От этого открытия калека взвыл и уткнулся лбом в доски телеги. Вокруг него засуетились девушки, думая, что у мнимого сына Лугина что-то болит. Через какое-то время Азарь замолчал и ещё долго не проронил ни звука.

Лугин всё время очень странно на него смотрел, как будто ждал, что вот-вот Азарь расклеится окончательно, а может, и вовсе отдаст концы.

Так продолжалось день за днём, потом по крупице Азарь постепенно стал крепнуть. Даже пытался помогать труппе по мере сил. В основном, конечно, гимнасткам, которые всё это время за ним ходили, как справные знахарки. Разумеется, когда не скрашивали одиночество господина Иноша. Вместе с Азарем они штопали костюмы, плели венки и рассказывали ему много путевых баек.

Но всё равно это был уже не тот Азарь. Он как будто лишился чего-то, что делало его самим собой.

* * *

Стоял прохладный сумрачный день. Было так душно, как обычно бывает перед дождём, но тучи ещё не собрались. Наверное, разразится ближе к вечеру. Дул знойный ветер.

Они остановились на поляне, подальше от проезжего тракта. Стреноженные лошади вяло щипали траву и хвостами отбивались от слепней. Вся труппа во главе с хозяином балагана собралась вокруг костра, над которым дымил объёмистый котелок.

Сегодня кашеварил зазывала Лежан. Он мешал густую похлёбку с загадочным видом, по меньшей мере магистра мистических искусств, и временами подбрасывал каких-то пряностей.

Между артистами лениво текли разговоры. Скоморохи терзали струны гуслей и пели скабрезные частушки. Гимнастки звонко, как колокольчики, смеялись и прихлопывали в такт. Между Веселиной и Сластолиной сидел господин Инош и тоже громко хохотал. Руки его при этом бесстыдно гладили обеих девиц по коленкам и бёдрам.

Синяк дрых под телегой, закутавшись в лоскутное одеяло Гасавы.

Наконец Лежан торжественно произнёс, что можно есть, и протянул плошку с ароматным варевом господину Иношу. Странники повыхватывали деревянные ложки и накинулись на обед.

Всё это время Азарь молчал и не сводил пристального взгляда с горизонта. Там – где-то очень далеко – курился сизый дымок, а больше ничего разглядеть не получалось.