Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Простите, Епифан Радомилович, я не нарочно!

Дьяк побледнел.

– Судороги – это сиречь от крови застоявшейся! – он воздел палец вверх. Добронрав похолодел – он уже понял, куда клонит наставник. – Во время упражнений мышцы забиваются кровью, отчего неправильный ток её. Отсюда и судороги. Но есть одно вельми могучее средство от забившейся крови. Пожалуйте, милостивый государь, на правку.

Дьяк любезно указал на лавку вдоль стены.

Добронрав сглотнул. На лбу выступил пот. Мальчишка медленно встал и на негнущихся ногах дошёл до скамьи.

Развязал пояс, потом завязки на портах и с голой задницей растянулся во весь рост. Зажмурился.

Дьяк подошёл к бочке, где в солевом растворе вымачивались тонкие гибкие пруты. Вынув, он стряхнул излишнюю влагу и подошёл к мальчишке. Тот закусил кулак.

– Десять ударов для начала. Считай. Вслух.

Розги свистнули.

– Раз!

Свист.

– Два! Три!

На шестой раз мальчишка выгнулся в спине и упал. Лёжа на полу, он заскулил и свернулся клубком.

– Не считается. Ты не сказал. Лезь назад, и продолжим.

Глубоко дыша, Добронрав собрал последнюю волю в кулак и влез на лавку.

– Шесть! Семь! Восемь!

Дьяк бил размашисто, с оттягом. После каждого удара мальчишка извивался ужом, но из последних сил держался, чтобы не упасть и чётко выговаривать слова.

– Девять! А-а-а! Десять!

Дьяк бросил розги обратно в воду. Утёр рукавом трудовую испарину. И вернувшись за стол, сказал как ни в чём не бывало:

– Продолжим.

Поторопись, пожалуйста, у меня ещё дел вдосталь. Не сидеть же мне весь день с таким неучем, как ты.

Добронрав натянул портки и, не завязывая, дотащился до своего стола. Сел. Перед ним лежало две стопки: одна с берестой, другая с пергаментом. Рядом стояла чернильница, из которой торчало четыре пера. На концах они были заточены по-разному, чтобы рука привыкала к разным способам письма. Сегодня они повторяли саньтарский алфавит.

– Итак, – сложив руки на столе перед собой, чинно заговорил дьяк, – империя Саньтар в те годы достигла своего наивысшего расцвета и занимала весь Мырьский континент.

Она была столь велика, что имела аж две столицы. Представляешь! – Епифан Радомилович постепенно входил в раж. Он всё активнее жестикулировал. На щеках вновь проступил румянец, только теперь от удовольствия. – Северную и южную. Южная столица находилась там, где теперь Мыс Теи и Анея. Город назывался Поконь. И ничего общего с конями тут нет.