Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Да и вообразить такие глупости ему никогда бы не пришло в голову. Мальчишка пьянел от собственной бесшабашности быстрее, чем от любого, самого крепкого вина.

Вот она – долгожданная свобода! Ещё лучше, чем он себе представлял.

Для последнего испытания они явились к старой дубовой роще. Деревья здесь росли настолько широкие, что понадобилось бы семеро таких, как Добронрав, чтобы полностью обхватить ствол. Кроны громоздились одна на другую, ветви переплетались между собой, образуя огромную зелёную крышу, через которую даже свет пробивался с трудом и далеко не везде.

– Так, – азартно протянул Добронрав, потирая руки, – что мы будем делать здесь? Срубим дуб?

– Ты войдёшь в рощу, – буднично сообщил Жжёный. – Пробудешь там до вечера и выйдешь. Один. Мы подождём здесь.

Добронрав захохотал и ткнул рыжего кулаком в плечо. Тот сердито сдвинул брови, и мальчишка понял, что Жжёный не шутит.

– Т-то есть как?

– Вот так, – рыжий, напустив важный вид, с прищуром стал осматриваться по сторонам.

 – Ты думал, мы тут в игрушки играем? У нас есть серьёзное дело.

– Но все предыдущие задания…

– Все предыдущие задания, – перебил его заводила, – были, чтобы до тебя дошло, что ты способен на большее, чем протирать портки за столом со свитками. Ты – человек действия. Действуй.

Добронрав оторопело уставился на рыжего, не веря собственным ушам. Потом он посмотрел сначала на Куницу, потом на Медка, Ротаню, Лукошко… Все они отводили взгляд и мялись, как нашкодившие щенки.

– Хватит, Жжёный, – бросила Фрезия.

 – Пацан и так нормально себя показал. Это уже не смешно.

– А кто здесь шутит? – по слогам произнёс рыжий. Он не сводил с Добронрава жестокого взгляда. – Давай, мученый, последнее испытание – и ты мужчина. Ты один из нас. Или проваливай и оставайся мученым до конца дней.

Добронрав медленно перевёл взгляд на рощу. Дубы мрачно покачивались на ветру и чуть слышно скрипели. В глубине царил сумрак.

– Жжёный!

– Заткнись, Фрезия! Ну, мученый, давай!

Мальчишка сглотнул.

Медленно, как на экзекуцию к дьяку Епифану Радомиловичу, он побрёл к дубраве. За спиной загудели парни, шёпотом о чём-то переговариваясь меж собой.

Туда, куда сейчас направлялся Добронрав, не ходил никто. В дубраве обитали сирины и алконосты, и ни один лихоборец в здравом уме ни за что не оказался бы там добровольно. Всякому было известно, что сирины зачаровывают людей своим сладким голосом до такой степени, что несчастные забывали, кто они и откуда.