Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

– Молиба, я бы никогда об этом даже не подумал! Если бы я мог всё вернуть… Я сам не понимаю, что со мной сделали, чтобы он исчез.

Она поднялась и прикоснулась кончиком крыла к губам Азаря.

– Тише, мальчик мой. Я ведь не обвиняла тебя. Я знаю, что стряслось нечто скверное, раз ты остался без него. Не стану тебя пытать. Расскажешь, как будешь к этому готов, а я подожду.

Азарь улыбнулся. Он хотел сказать, что Молиба самая лучшая. Что ему ещё никогда не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Даже несмотря на то что его счастливый шрам исчез, самому Азарю не быть больше таким удачливым, как раньше, а его возлюбленная – пленница в дешёвом передвижном балагане.

Он хотел сказать всё это и ещё много чего, но вдруг схватился за голову и завалился на бок. Молиба тоже упала. Её мучили жестокие судороги, а на губах вспухла кровавая пена.

Повозка тем временем всё сильнее грохотала и подпрыгивала. Шатало так, что человек и сирин катались из стороны в сторону. Насест птицы не выдержал и переломился пополам.

Ковры, подушки, подсвечники, словом, всё, что находилось в фургоне, перемешалось меж собой.

Азарь угодил Молибе локтем в глаз. Его самого едва не зажало насмерть между двумя дугами, к которым крепился полог.

В какой-то момент раздался громкий хруст. Повозка просела, потом подпрыгнула, её развернуло, и наконец фургон прокатился через бок и замер днищем кверху. Как будто издалека раздалось дикое ржание и женский пронзительный визг. Мимо фургона простучали копыта и стихли.

Азарь не видел Молибу и не мог встать, чтобы найти её. В его силах оставалось только корчиться на полу, обхватив голову руками, будто в страхе, что она вот-вот развалится. Ересиарх то рычал со стиснутыми зубами, то орал что есть мочи, то хрипел, задыхаясь. Перед ним встал призрак Храмовых скал. Азарь будто вновь оказался в пыточном покое привязанным к креслу для дробления костей. Разболелись все его шрамы до единого. Некоторые вскрылись и закровоточили.

Потом его будто окатили холодной водой.

Боль отнюдь не прекратилась, напротив – Азарь ещё долго лежал, приходя в себя, не в силах пошевелиться от усталости, боясь даже вздохнуть лишний раз от боли. И тем не менее он отчётливо понял, что всё закончилось.

Ересиарх лежал на спине весь в крови, раскинув руки в стороны. Железные дуги фургона больно упирались в позвоночник и рёбра. Из правого бедра торчала деревянная щепка. От Азаря шёл пар.

– Молиба! – тихо позвал он, едва разлепив губы.