Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Ханаан был мрачнее обычного, а для него это уже многое значило. Он сидел в Синоде без малого шесть лет и никогда за это время ничем ни запомнился, ни выделился. Сегодня он посерел ещё сильнее и стал ещё менее заметным.

Салафииль меланхолично чертил какие-то каракули на пергаменте перед собой. Его обычно ухоженная борода сегодня торчала во все стороны, а кое-где даже сбилась в колтуны.

Сарт сидел белее снега. Он был самым новым и необстрелянным членом Синода и по первости считал, что ему повезло сесть на кресло вместо осужденного за блуд и прелюбодеяние Захарии.

К тому времени, когда Синод собрался здесь сегодня под сводами большого стола, он уже не был так уверен в своей удаче.

Шонь-рюнец Кота был, пожалуй, единственным, кому действительно удавалось изображать спокойствие. Он сидел, спрятав ладони в рукава, и с непроницаемым лицом смотрел в окно.

В помещении было душно. Пахло свечами и потом.

Нахор приоткрыл высокое стрельчатое окно и обернулся к святейшим отцам.

– Где остальные?

– Каин пошёл за Хеттурой.

Нахор кивнул.

– Подождём.

Он сел на своё место между Яфетом и пустым стулом, где должен был сейчас находиться толстяк Хеттура. Нахор снял с носа пенсне и принялся сосредоточенно протирать линзы.

Синод вновь погрузился в молчание.

Рабочие покои священного Синода находились в просторном трёхкомнатном помещении с высокими сводчатыми потолками. Своды пестрели фресками и подпирались изящными колоннами с лепниной. На стенах между книжными полками и высокими стрельчатыми окнами висели иконы в массивных золочёных рамах.

Под потолком висели тяжёлые золотые канделябры на полторы сотни свечей каждый.

Кроме них, вдоль стен тянулись ряды многочисленных лампадок и каганцев на треногах. Сами члены Синода восседали на резных стульях, обитых красным бархатом, за круглым столом красного дерева с зелёным сукном в середине.

Солнце почти спряталось за горизонт. Оконная створка качнулась, а вслед за ней острые огоньки свечей. На миг стало ощутимо темнее, и тут же помещение озарилось вновь тёплым оранжевым светом.

– Может, всё-таки закрыть окно? Не хочу сидеть впотьмах, – сказал Салафииль. Он всё рисовал на пергаменте и не поднял взгляда, даже чтобы посмотреть на того, к кому обращался.

Нахор закончил полировать линзы и водрузил пенсне на нос. Сурово посмотрел на Салафииля.

– Для начала пусть немного проветрится. Задыхаться от вашего благоухания я хочу ещё менее.

Салафииль фыркнул, но не возразил.